Но как же быть теперь? У меня собственных средств едва шестьсот рублей осталось. В Петербурге — еще пятьсот рублей. Но и все. Остальное было потрачено, в том числе и для того, чтобы моя рота и я ни в чем не нуждались. Чем теперь расплачиваться с башкирами за землю? Я уже на днях должен буду передать серебро степнякам и направить своих людей, то есть Кондратия Лапу, на место, в Миасс.
Александр Матвеевич Норов чувствовал себя прескверно. Нет, со здоровьем всё было более чем хорошо. Скорее, признаки жизни подавала его совесть. Пусть это явление в Александре Матвеевиче было словно бы смертельно больным, но оно ещё пока было.
Двоюродный брат секунд-майора Норова с презрением теперь смотрел на человека, которого всем сердцем ненавидел. Он смотрел на того, кто вовлек Норова в преступление против собственного двоюродного брата. Узнают на родине…
Лишь только маленький повод, искра, и Александр Матвеевич может вспыхнуть ярким пламенем, тем пожаром, который он так и не устроил в доме, где проживал его брат.
Прохор Иванович Потапов же с некоторой брезгливостью смотрел на Норова, считая того и вовсе падшим человеком. Взяться убить своего родича? Так поступают только самые лютые безбожники.
— Деньги? Когда я получу обещанные свои деньги? — спросил Александр Лукич Норов, жела поскорее уже избавиться от вынужденного соседства с Потаповым.
— Как и условились, на третий день, когда доподлинно будет понятно, что ваш брат почил, и будут деньги. И не держите меня за дурака… Я же знаю, что при вас нынче деньги капитана Норова, — Потапов усмехнулся. — Знаете ли вы, что вашему брату пришло повышение в чине до секунд-майора? Экий он шустрый… был. Ведь был же?
— Я сделал всё, на что и был уговор! — поспешил ответить Александр Матвеевич.
Конечно же, Норов, который геолог, или всё-таки в последний момент струсил, или же поддался на стоны своей умирающей совести, но дом двоюродного брата не поджёг. Хотя юшку в трубе закрыл и сырых двор подкинул в печи.
Потапов прекрасно знал о финансовых затруднениях Александра Матвеевича Норова. Более того, он посчитал лучшим вариантом, если убийцей станет сам двоюродный брат гвардейского капитана. По крайней мере, так можно было бы подобраться к Александру Лукичу Норову ближе.
Уже очень крепко получилось гвардейцу выстроить систему собственной безопасности. Даже приблизиться на пятьдесят метров к командиру гвардейской роты уже представлялось проблематичным. Ну, а если и приблизишься на такое расстояние, то тут сработать наверняка мог бы только штуцер. А такое большое ружьё никак не спрятать.
Хозяин дома, в котором проживал Александр Лукич, был подкуплен воистину большими деньгами. Триста рублей Потапов заплатил этому человеку. И за что? Чтобы лишь он просто постоял в сторонке. Александр Матвеевич Норов вырядился в хозяина дома, благо, что ветер дул такой силы, что было вполне уместным носить плащ с глубоким капюшоном, скрывающим лицо.
Ну а о том, что авантюризма и решительности Норову-геологу не занимать, можно было догадаться. Александр Матвеевич более получаса находился в доме и даже не привлёк никакого внимания гвардейцев, которые искренне считали, что в комнатах находится и топит печку сам хозяин этого дома. Раньше же никаких проблем не было.
А потом, когда дело было почти что сделано, последовал побег Александра Матвеевича. Недалеко пришлось бежать. Буквально в двадцати верстах, скрытая от глаз пролеском и ручьями, у Потапова уже была приготовлена землянка.
И вот они здесь, в полуземлянке, пусть и в достаточно широкой, но явно некомфортной, жили второй день. Потапов резонно посчитал, что вслед за Александром Матвеевичем Норовым будет отправлена погоня. Скрыться в степи от гвардейских всадников было бы проблематично, если не сказать — самоубийственно. Да и нужно ли это делать?
Ведь можно иначе. Вот так дня три пересидеть, а потом спокойно пойти туда, куда нужно. Но, что ещё важнее — выйти из заимки тем количеством людей, которое ранее предполагалось Потаповым. А именно… Только ему одному.
— Хе! — в тусклом свете щадящей лучины сверкнуло лезвие ножа.
Норов уже чего-то подобного ожидал, однако всё равно среагировал поздно, и лезвие массивного ножа, способного пробить и медвежью шкуру, полоснуло авантюриста и геолога по груди.
Александр Матвеевич завалился на спину, но не от того, что был смертельно ранен — таким образом он смог увернуться от следующего взмаха ножа Потапова. А потом Норов сгреб в кулак землю и швырнул её в глаза Прохора Потапова.
Тот не ожидал подобного хода от авантюриста. Потапов и вовсе не думал, что Норов будет оказывать хотя бы какое-то сопротивление. Агент Татищева явно недооценил живучесть и решительность Александра Матвеевича. А Норов, не теряя момента, максимально использовал замешательство своего противника.
Он навалился на Потапова и душил его. Норов рычал, как тот зверь, не обратил внимания и на то, что нож человека Татищева полоснул и по бедру Александра. Душил… Лишал жизни человека…
