У всех трудящихся два выходных в неделю. Мы, цари, работаем без выходных. Ненормированная у нас работа.
Из кинофильма «Иван Васильевич меняеет профессию»
Франция. Версаль
25 октября 1734 года
С Версалем не мог сравниться ни один из европейских дворцово-парковых комплексов в Европе. Это огромные пространства, люди, снующие туда-сюда, порой только в надежде увидеть короля или кого-то из его свиты. Это томные вздохи дам, которых осыпают поцелуями в многочисленных укромных местечках сада.
И даже сейчас, когда почти ничего зеленого в парке не осталось, когда становится все холоднее и холоднее, охи и вздохи то и дело доносились из разных кустарников. Не отморозили бы чего француженки-дворянки, как и любвеобильные французы!
Впрочем, об этом заботились в последнюю очередь. Ведь Версаль — это территория любви. А любовь — она, как это считается здесь и сейчас, не может быть под запретом. Это то место, где пустил свои корни галантный век. И откуда произрастает это зловонное древо безнравственности, прикрытое высокопарными словами и лозунгами.
Здесь еще нет Оленего парка, в том смысле, как он станет нарицательным. Нет молодых девочек, целью которых будет хотя бы разок возлечь с королем, для чего их и будут воспитывать. Но дух Оленьего парка уже витает в воздухе.
Версаль — это сплошные развлечения. И разве же можно тут решать государственные вопросы? А как без этого? Ведь Людовик XV именно эту резиденцию выдрал для своего проживания. И другого места принятия решений быть не может.
Тут уже рядом образовался городок, численностью в средневековый Париж, и как бы не больше. Все рядом, все люди, принимающие решения, или исполняющие волю государя поблизости. Но волю ли Людовика выполняют чиновники? Это так же не праздный вопрос.
Кардинал Андре Эркюль де Флери — этот волк в овечьей шкуре, этот зверь с лицом милого старика — смотрел на короля Франции с осуждением. Людовик XV не являл собой образец мудрого и рачительного монарха, который всемерно печётся о славе своего государства.
Хотя, как считал Флери, этот король ничем не хуже предыдущего. Наверняка не будет лучше-хуже следующего. Они все одинаково негосударственные правители, а лишь символы Франции. И это не проблема. Ведь, по мнению кардинала, короля делает свита.
И Флери в этой свите — первый. Кардинал был уверен, что он — такая фигура, которая должна по своему значению сравниваться только лишь с кардиналом Ришелье. Жило в душе у Андре Эркюля некоторое соперничество с образом Ришелье, который самим своим фактом возвышения мотивировал Флери к действиям. Вельможа считал, что у каждого французского правителя теперь должен быть свой «Решелье-Флери». Чтобы его величество не сильно утруждался мыслями о государственных делах.
Но бывают такие моменты, когда даже опасно самостоятельно принимать решения, иначе окажешься в виноватых и очень быстро слетишь с политического Олимпа. Сейчас происходили столь судьбоносные события, когда важно заручиться хотя бы вынужденным согласием короля. Нужно немного негатива за возможные неудачи скинуть на монарха. Что может навредить королю? Он незыблем? Он от Бога! Его образ выдержит и не такое!
— Что вы меня так пристально изучаете? Будто бы я какой-то провинившийся нерадивый ученик? — с явным нетерпением, показно демонстрируя нежелание говорить с кардиналом, спрашивал король Франции.
Людовик поерзал на кресле, проявляя мальчишеское нетерпение. У него же там дамы, игры в карты. Но… Дела государственные, их нужно решать, и король решил стойко принять это бремя. Но не больше получаса, иначе бремя станет невыносимым, не подъемным. Полчаса!
— Нет-нет, Ваше Величество, лучшего ученика сложно придумать. И вы уже давно вышли из этого образа. Я лишь ожидаю от вас всемудрейшего решения, — казалось, что добродушно улыбнулся Флери.
У Людовика XV, как сказали бы психологи будущего, были определённые психические проблемы. Например, несмотря на то, что он уже был взрослым мужчиной, у короля оставался «синдром ученика». Для него каждая встреча с кардиналом, по сути, управляющим Францией, — это своего рода зачёт или экзамен. Да, назвать это явление приятным для короля сложно.
И он всегда, еще до начала встречи, уже хотел сбежать, закрыться неотложными делами, или недомоганием. И поступал так часто. Но сегодня Флери был особенно настойчивым.
Да и сам кардинал Флери, наслаждаясь иллюзорным превосходством над королём, никак не мог выйти из образа учителя, который не преминет саркастически позабавиться над своим учеником. Вышел король из возраста ученика? Но никогда Флери не скажет, что Людовик перестал быть учеником. Игра слов — прием, который кардиналом был освоен идеально. Может потому он долгое время и оставался теневым правителем Франции.
