— Я жду от вас, кардинал, чётких ответов: когда во Францию вернётся мой тесть; почему ещё с Австрией не заключено соглашение по передаче нам Лотарингии; и когда, наконец, вы меня оставите в покое и начнёте работать? Разве для того я вам давал множество полномочий, чтобы вы меня дёргали по каждому пустяковому вопросу? — король Франции начинал нервничать, ведь оставалось всего две минуты его времени.
Но кардинал Флери был непреклонен. Он знал своего ученика настолько досконально, что мог ловить даже не тон, а полутона в разговоре с монархом. И сейчас король явно лишь отыгрывал роль разгневанного суверена. На самом деле он был даже весьма озабочен ситуацией в Европе.
Конференция в Данциге, которую сейчас уже заканчивают русские, — это прямой вызов Франции. Да, французский представитель, Шетарди, присутствует на этой конференции и даже старается добиться у Австрии отдачи ими Лотарингии.
Вот только русские то ли не учли немалое количество нюансов европейской политики, то ли вовсе посчитали, что проблемы на юге Европы для России неинтересны, поэтому их и не обязательно решать. Флери не стал бы недооценивать русского министра Остермана, прозорливого и хитрого политика. Значит, русские затеяли свою игру. И Россия становится той самой мухой, которая летает по европейскому столу и портит аппетит всем европейским монархиям.
— Ваше Величество, то решение, которое вы должны принять, заключается в необходимости продолжать диалог с Россией. Мы не можем заключить мир, хотя русские на этом настаивают, считая, что их конференция в Данциге обязана закончиться всеобщим миром. Но мы не можем и воевать с русскими. Это просто бессмысленно, потому как они в таком случае могут отложить свои дела и углубиться в дела европейские…
— Что? Что я должен решить? — Людовик уже явно запутался в словах Флери.
Все, время принятия адекватных решений королем иссякло и теперь только лишь эмоции решают судьбу Франции, ну или ум кардинала Флери.
— Чтобы урегулировать вопросы с Россией и вернуть Станислава Лещинского во Францию… нужно признать русскую императрицу равной себе и объявить Россию Империей, — выпалил кардинал Флери.
— Что⁈ Да как смеете вы! Чтобы русская толстуха была равной мне? А какая-то захолустная Московия могла сравниваться с моим королевством? Вы в своём ли уме, кардинал⁈ — Людовик прямо-таки взбесился. — Я не признал Прагматическую санкцию, о чём очень просили австрийцы. Я воюю с ними в том числе из-за этой санкции! А теперь о чём же разговор? [Прагматическая санкция — это документ, подписанный императором Священной Римской империи, позволяющий становиться императрицами лицам женского пола. Санкция была одновременно и поводом, и причиной ряда европейских конфликтов.]
Он поджал губы и изогнул бровь. Кардинал лишь на мгновение опустил веки, но не изменил ни позы, ни выражения лица.
— Ваше Величество, вы абсолютно правы. И будущий наш посол в России уже получил необходимые указания, как поступать в этой варварской стране. Мы там всё изменим абсолютно в нашу сторону. Есть силы, которые нужно лишь побудить к действиям. Московия вновь уйдет в свои леса [французы всерьез думали, что с приходом Елизаветы Петровны в России наступит реакция и преобразования сойдут на «нет»].
Король Франции задумался. В целом он понял, что кардинал хотел до него донести. Франции нужно в обязательном порядке вернуть Станислава Лещинского. Франции нужно в обязательном порядке усыпить бдительность России, чтобы все русские войска, которые до сих пор стоят в Речи Посполитой, не пошли дальше, а, напротив, были отведены в Россию. Таким образом, участием в Данцигской конференции, на севере Европы французы обеспечивают себе тишину, ведь основные события будут происходить на юге.
— Мне не нравится, что мы должны столь многое уступить русским лишь только для того, чтобы моё благословенное королевство имело возможность в следующем году сражаться за север Италии… — король Франции резко поднял руку в направлении кардинала, который хотел что-то возразить своему монарху. — У меня не так много времени, чтобы в дальнейшем вести с вами многочасовые разговоры. Вы предлагаете мне унизиться? Сделайте так, чтобы это унижение стало нашей самой крупной победой! Я буду ждать от вас таких московитов, которые больше будут почитать меня как истинного европейского монарха, чем собственных императриц. Надо… Так и будет! Поставьте мою несостоявшуюся невесту во главе этого варварского государства! На этом всё! [Елизавету Петровну предполагалось выдать замуж за Людовика XV, но не срослось.]
Французский монарх стал осматриваться по сторонам. Ему очень захотелось на горшок. А носителя горшка не было. Более того, в этом кабинете, где происходил разговор между королём и реальным правителем Франции, кардиналом Флери, вовсе не имелось такой вазы.
Так что когда король вышел за пределы кабинета, можно было гадать — его ли это были повеления, или он поскорее согласился уже на всё, что только предлагает кардинал. Ведь время принятия адекватных решений королем уже иссякло. И решения принимал Флери.
