Правда, при этом Василь никогда не расставался со своей саблей. Оно и сынишку старшего учить надо. Что же за шляхтич, который не умеет обращаться с саблей? Ну и защита никак не помешает. Нет, не от лихих. Что с него брать, кроме неприятностей, чтобы грабить?
Зато если какой иной шляхтич будет проезжать мимо, то и не подумает выказывать пренебрежение. Так-то Василя с домашними от простых крестьян и не отличить. Сабля же, что на виду, сразу говорит – семейство это благородное. И тут дело такое, что хочешь не хочешь, а выказывай уважение или готовься ответить за оскорбление на честном поединке. Будь ты магнат с парой тысячей клиентов[15] или безземельная голытьба, у которой только и того, что драные обноски да сабля, шляхтичи все равны. Так было, так есть и так будет.
Вообще-то Василю не так уж хотелось в этот поход. Война с турками ничем хорошим для него не обернулась. Нет, поначалу-то даже очень. Целый воз добра набрал. Но потом так уж случилось, что пришлось все бросить. Своего-то оруженосца у него отродясь не водилось. Вот и договорился с обозником. Когда же войско разбили, тот спас только свою повозку, добро же Василя бросил без раздумий. Так и вышло – с чем шляхтич ушел на войну, с тем и вернулся.
В поход на турок он отправился в составе шляхетского рушения. Не сказать, что без надежды улучшить свое материальное положение, но все же без особой охоты. В этот же напросился сам. Еще и напомнил ротмистру о том, как рубился с турками. Оставил хозяйство на жену и старшего сына, коему уже пятнадцать, сел на единственного коня и двинулся в набег.
Да, надо поставить на место одного зарвавшегося псковского боярина. К тому же ходят упорные слухи, что у него серебра – на миллионы злотых. Нет, Василю столько не надо. Ему достанет и куда более скромной суммы. Хотя бы восемьсот злотых[16]. За эти деньги можно будет подправить и обновить инвентарь, прикупить еще одну лошадь и коровенку, ну и подлатать иные дыры в хозяйстве. Да, ста рублей вполне достанет.
Неплохо бы получить плату за службу, чтобы оставить семье. Но не получится. Набиравший хоругвь ротмистр сразу оговаривал, что поход полностью за счет шляхтичей, в расчете на добычу. С командования только провиант. В этот поход вообще набирались по большей части бедные шляхтичи. И в основном русины. Пехота – немецкие наемники. Вот этим платили звонкой монетой. Но и права на добычу они были лишены.
Присоединились, конечно, и состоятельные шляхтичи. Но полковник уточнил, что те смогут войти в дело, лишь отказавшись от собственного обоза. Обоз в войске Речи Посполитой – это и вовсе отдельная тема. Если у шляхтича был мало-мальский доход, то он непременно отправлялся в поход хотя бы с оруженосцем. Если имелся достаток – то с прислугой, шатром, а его скарб умещался минимум на паре повозок.
Полковник Савенок справедливо рассудил, что они как бы отправляются не на войну. Им нужно поставить на место распоясавшегося боярина. Ну и за добычей, чего уж там. А значит, и большому обозу в походе делать нечего. Максимум, что могли себе позволить шляхтичи, – это оруженосец и одна вьючная лошадь.
И, по мнению Василя, это справедливо. Ну к чему всяким богатым неженкам браться за это дело? Отомстить за побитых братьев и предать суду зарвавшихся псковичей? Нет, все это верно. Но ведь и добыча тут стоит не на последнем месте. Да чего уж там, себе-то врать не надо. На первом. Ну и зачем этим богатеям добыча? Что для них неполная тысяча злотых? Так, мелочь.
Василь в очередной раз осмотрел свой взвод. Три десятка шляхтичей. Все из бедных родов. Собственно, именно поэтому и оказались в легкой кавалерии, а не в гусарии[17]. Экипировка крылатых гусар стоит немалых денег, и позволить себе служить в ее рядах может далеко не каждый.
– Ну что, други, пошли, – подбадривая как товарищей, так и себя, громко произнес Василь.
– У-ух-ха! – возбужденно ответили ему три десятка глоток.
Василь дал шпоры коню и двинулся к броду через пограничную реку. Надобности в мосте тут никакой. Речушка легко преодолима даже в половодье. Разве что тут большой разлив, но это несущественно. Грунт песчаный, а потому и грязи особой нет. Мокрый и слежавшийся песок вполне сносно держит колеса повозок. Правда, непонятно, каково оно будет, когда тут прокатятся сотни колес. Но это не его проблема.
Двигаясь передовым дозором, они заметно отдалились от основных сил. Ничего удивительного. Польская армия, даже состоящая из одной только кавалерии, весьма медлительна. И причина все в том же обозе. Потому как скорость движения армии определяет самая медленная повозка. Ну а при наличии большого количества пехоты так и говорить нечего.
До Замятлино неполный дневной переход для конницы. Ну или полуторадневный – для пехоты. Но только не для польской армии. Будет большой удачей, если даже при подходе полковника они сумеют добраться до Великой хотя бы за двое суток. А там еще и переправа через эту большую реку.
Впрочем, для Василя ничего нового. Так было всегда. И никакого отторжения или недовольства он не почувствовал. Дело-то привычное.
