– Ты не убийцу должен сыскать, а того, кто отдал приказ. Причем чем быстрее, тем лучше. И хорошо бы еще до того, как княгиня покинет псковскую землю.
– Так ей тут всего-то четверо суток потребно. Бабье лето стоит, дороги сухие.
– Поболее. Завтра в путь она не выступит. И вообще, по нашим задумкам хорошо бы ее на стол княжеский посадить.
– Ее?
– Именно.
– Бабу?
– Да брось ты. Подумаешь, баба. Боярыня Марфа Борецкая, что Великим Новгородом крутила как хотела, чай, похудороднее Лизаветы была, и ничего, все в рот заглядывали. А тут княгиней, считай, бесправной. Да стоит только клич бросить, как народ тут же подхватит, и никто тому воспротивиться не сможет. Но одно дело – возвращаться в город, где мужа любимого погубили. И совсем другое – в град, где с его убийцами посчитались от последней полушки и до самого верха. Смекаешь, к чему это я?
– Думаешь, кто-то из новгородской партии?
– Иль из московской. Князь с растущим влиянием и им не всем ко двору. Твоя правда, будущее псковской земли они видят подле Русского царства, но на особицу от него. Чему популярный князь может быть и помехой.
– А баба?
– А баба – она и есть баба. Никто ее всерьез не примет. Если только силу выкажет, да такую, чтобы всех в дрожь бросило. А до той поры – кукла на княжьем столе, золотое, доброе и отзывчивое сердце, всеобщая любимица и не более того. Но такую-то народ и любит, и примет безоговорочно.
– Согласен.
– А коли согласен, то действуй. Пять дней у тебя. Ну, может, шесть.
– И что, обязательно нужно поспеть, пока она не покинула псковскую землю?
– Непременно, Иван. Непременно.
– Хм. Ладно. А потом, я ведь все одно заинтересован в том, чтобы найти всех причастных. Так что и выбора-то у меня нет.
– Вот это уже умно, – похвалил Пятницкий.
Старший сподвижник так раззадорил Ивана, что он едва выстоял до конца службы. А как же, уйти – не то что признак дурного тона, это попросту неприемлемо.
Покончив с делами в кроме, Карпов поспешил в трактир неподалеку. Именно там его должен был ждать Кузьма. Вообще-то боярин уже прикупил участок в престижном Среднем городе. И там уже вовсю идет строительство особняка. Вот только строил он его из кирпича, в московском стиле, а потому и времени требовалось куда как больше.
Мало того, усадьба должна была быть не просто богатой. Иван собирался устроить там газовое освещение, причем не карбидными лампами, а газогенератором. Карбидки – они хороши в виде компактных светильников и переносных фонарей. Для общего освещения дома это уже накладно.
Здесь было принято пользоваться канделябрами, но с наступлением ночи никогда не зажигали люстры. Эдак никаких свечей не напасешься. Газовое же освещение, наоборот, будет приносить прибыль. Самое лучшее топливо для газогенератора – это береза, побочным продуктом которой являются качественный древесный уголь и деготь. Товар, который всегда найдет своего покупателя.
Ну да это дело будущего, пусть и недалекого. Хотя-а… Можно же поставить временное деревянное жилье. А что? Оно и дешево, и удобно. Надо бы распорядиться. А то боярин – и не имеет в Пскове своего угла. Непорядок. Пока же приходится встречаться вот так, в трактире. Впрочем, Иван по этому поводу не слишком комплексовал.
Опять же, хозяин проникся уважением к постоянному и щедрому посетителю, а потому всегда был готов предоставить ему отдельный кабинет. А случись тот занят, так и накрыть в своей комнате. Впрочем, Иван предполагал, что тут не обошлось без стараний Кузьмы. Уж больно шустрый этот с виду неказистый мужичок. И хватка у него поистине бульдожья.
– Что скажешь, Кузьма Платонович? – усаживаясь за стол и набирая в кружку сбитень, поинтересовался Иван.
– А что тут скажешь. Один из дружинников выжил. Повезло служивому, нож только глотку вскрыл, до яремной вены не добрался. Ну и то, что поблизости случился Любимов. Ходит, ручки потирает. Мол, такой случай, такой случай, – передразнил лекаря Овечкин.
– Дело говори, – утирая усы и бородку, приказал Иван.
Угу. Никуда не денешься. Боярин должен быть с усами и бородой, и весь сказ. А иначе народ не поймет. Хорошо хоть постоянное бритье привело к тому, что теперь лицо зарастало одинаково густо, а не клочками, как раньше. Впрочем, может, бритье тут и ни при чем, ну да без разницы.
– А по делу – дружинник видел убийцу. И узнать его сможет.
– Угу. Только для начала должен поправиться. Кто их обнаружил-то?
– Мальчонка один, сын сапожника. Случайно все вышло. Сначала из кустов сумел рассмотреть душегуба. Потом набежал на Любимова. А тот как раз возвращался от больного купца, при своей лекарской сумке. Ну и смог спасти Василия, дружинника, значит.
– Выходит, двое уж видели убийцу.
– Поболее. Малец опознал его. Видел разок в гостевых рядах, наверное, когда тот примерялся к князю. Тот зачастил на укрепления по правому берегу Псковы в связи с ремонтом стен. А вот во второй раз он его видел уж на постоялом дворе, в посаде.
– И ты сумел установить, кто он, – тут же сделал стойку Иван.
