- Зачем она тебе? Неужели до сих пор хочешь отомстить?
- Да что ты, Лау! Только мне и дел, что гоняться за всякими стервами!
Лауна слишком долго и внимательно смотрела на него своими золотисто-карими
глазами, так внимательно, что он даже смутился и пожалел, что спросил ее о Кантине.
- Да нет, правда...
Она отвернулась. Хотела что-то ответить, но неожиданно ахнула.
- Эд! Смотри, что это?!
Он заглянул в ванну. Вода вылилась, но не вся. Вопреки всем законам физики, часть
воды собралась в шарик размером с футбольный мяч и преспокойно лежала на дне.
- Что это, Эд?
- Я же говорил тебе, я испытывал новое оружие. Называется рансанганрудуор.
- Рассогласователь времени?
- Он самый.
- 161 -
- Ты не шутишь, Эд?
- Посмотри, что стало с лягушкой. И посмотри, что стало с водой.
- А что стало с водой?
В шар можно было спокойно погрузить руку, как в обычную жидкость. Вот только он не
распадался, не рассыпался, не растекался. Эдгар спокойно взял его и положил в таз.
- Ладно. Посмотрим, что с ним будет к утру.
**************************************************************
Генеральная репетиция «Любви как сладкого сна» не прошла даром. Эдгар сделал
выводы и явился только к шестому действию, чтобы полюбоваться на Антика. За это время
он успел перебраться в центральную гостиницу для инопланетян «Космическая любовь» и
устроиться в аппирском номере со всеми удобствами. Как важному торговому агенту, ему
пришлось занять самые роскошные апартаменты. Роскошь Эдгар любил, но сейчас она
только отвлекала.
Он включил все вентиляторы и кондиционеры и полчаса отмокал в холодной воде на дне
перламутрово-розовой ванны. Зеркальный потолок неумолимо отражал его худое, жилистое
тело с длинными руками и ногами. «Леций - такой красавец», - подумал он, - «в кого же я
такое чучело?» И только потом вспомнил, что Леций ему вовсе и не отец. «Чудно», -
подумалось ему, - «я об этом даже не помню...»
Леций хотел, чтобы он женился. Леций хотел внуков, наследников, Прыгунов, членов
своей Директории. А Эдгар сам не знал, чего он хочет. Женщины ему слишком быстро
надоедали, чтобы жениться на них, холостая жизнь ему нравилась... а вот сына иметь не
помешало бы. Такого же пацана, каким он сам был когда-то. Уж они бы тогда развернулись!
Уж он бы не дал своему отпрыску заскучать и не заставлял бы выделывать всякие па, когда
тому хочется ловить лягушек!
До обеда Эдгар посетил банк и кучу магазинов. Потом отправился на премьеру.
Торговый представитель «Зеленой звезды» явился в Театр Танца в торжественном белом
костюме с теплоотводной сеткой и десятком носовых платков во всех карманах. Лисвисы
почти все предпочитали тоги, но он в тоге почему-то выглядел нелепо и несерьезно. Не
сочеталось это благородное одеяние с его телом.
С удивлением Эдгар заметил, что в одежде у консервативных лисвисов стал появляться
красный цвет. Двадцать лет назад это выглядело вульгарно и неканонично, но, видимо,
сказывалось влияние Тритая. Намогуса разоблачили и отвергли, а цвета его прижились.
Всё менялось. Если двадцать лет назад женщины предпочитали все оттенки зеленого, то
теперь освещенный зал напоминал цветник. Раньше у Эдгара бы глаза разбежались, но
сейчас он поймал себя на полном равнодушии. Зеленые красавицы были хороши, но почему-
то не волновали. Волновало как раз другое: проклятая трубка с длинным названием.
Антик отплясал неплохо. В общем, с задачей справился. Влюбленные помирились,
злодей-разлучник был жестоко наказан, суровый отец всё понял, а бабка во всем призналась.
Всё это, разумеется, в танце. Бессмертная любовь оказалась бессмертной. Эдгар бурно
аплодировал вместе со всеми. Восторгаться было модно по-прежнему. Дамы растроганно
плакали, некоторые даже лишались чувств. Вот это было уже новшество.
Потом нормальная публика разошлась по домам, а элита отправилась к Проконсулессе в
Тенистый Дворец. Эдгар и Коэм полетели туда же. Они понеслись низко над погруженным в
туман белым городом, потом начались изжелта-зеленые, как полосатые коврики, поля,
закучерявились зеленью перелески, блеснуло зеркало реки.
- А как же Лауна? - спросил Эдгар, утираясь очередным платочком.
- А ее туда никто не приглашал, - спокойно ответил Коэм.
- Постой... но ведь она же твоя жена.
- Иримис не хочет ее видеть.
- Тогда какого черта ты туда летишь?
- Я член Совета. И я должен знать, что творится в верхах. Иримис не так часто дает
приемы. Этот - по случаю премьеры. Знаешь, что значит для нее премьера?
- 162 -
- А ты знаешь, что чувствует при этом твоя жена?
- Я ей всё объяснял. И не раз.
Чересчур спокойный тон Коэма не понравился Эдгару. Ему даже показалось на минуту,
что Лауна права.
- Ей бы там все равно было неуютно, - добавил лисвис, - она так и не привыкла ко
дворцовому этикету.
- Ну конечно, - усмехнулся Эдгар, - твоя жена - провинциалка. Я и забыл!
- К чему этот разговор? - взглянул на него Коэм.
Его светлое лицо с серыми глазами было почти человеческим, только очень бледным.
Черные волосы еще больше это подчеркивали. А в глазах, несмотря на змеиные зрачки, была
совсем человеческая тоска.
- Извини, - сказал Эдгар, - разбирайся сам со своими женщинами. А я так вообще
