спокойно. Охотник же обтекал тиной прямо на коврик, и это не мешало ему чувствовать себя
героем.
- Вот, - заявил он гордо.
- Блеск, - поморщился от вони Эдгар, - то, что надо.
- Правда?!
Через минуту неминуемо встал вопрос, что с этой добычей делать дальше.
- Может, большую кастрюлю принести? - предложил Антик, - у мамы полно кастрюль.
Эта идея Эдгару не понравилась.
- Не варить же мы ее собираемся, - сказал он брезгливо, - неси ее сразу в ванну. Заодно и
помоем.
Пока Антик отмывался от тины и наливал воду, он прошел в кабинет Коэма, вскрыл сейф
и достал рансанганрудуор, загадочную маленькую трубочку, в которой раздражало не столько
ее происхождение, сколько название.
Пленная лягушка в воде чувствовала себя прекрасно. Ванна была большая, овальной
формы, и она лениво плавала по ней стилем брасс, о чем-то своем, земноводном,
размышляя. Мальчишка смотрел на нее влюбленными глазами.
- Я в детстве хотел иметь аквариум, - обернулся он, нежно улыбаясь, - мама не
разрешила.
- Твоя мама росла на Тритае, - сказал Эдгар, - там пылкой любви к лягушкам нет. Там
вообще их нет.
- Знаю. Там холодно. Один раз папа привез с Тритая скорлика. Но он не прижился.
- Сочувствую.
- Это давно было.
- Всё равно жаль...
Эдгар отодвинул парня от ванны, направил на плывущую лягушку рансанганрудуор и
решительно нажал на едва выступающую, но довольно тугую красную кнопку. Она
щелкнула. Лягушка замерла. Всё произошло настолько тихо и незаметно, что просто не
верилось.
- Что с ней? - испуганно спросил Антик, - Эдвааль, что вы сделали?
- Я ее усыпил, - сказал Эдгар.
- Как это? Зачем?
- Да мало ли что с ней может случиться до утра. Пусть лучше поспит. Кстати и тебе
советую. Уже поздно.
- Эдвааль, она как-то странно спит.
Аэлеснакис пошла на дно. Выпученные глаза ее были открыты, лапки застыли в том
положении, в котором она ими гребла.
- Да всё нормально, малыш. Это такая порода: спят с открытыми глазами. Ты что, не
знал?
- Нет.
- Иди и будь спокоен. До утра она уж точно никуда не убежит.
Антик еще раз подозрительно покосился на свою добычу и принялся мыть руки. В это
время вошла Лауна. Зелененькая, растрепанная, в наскоро накинутом халате, она здорово
напоминала ведьмочку. Вид лягушки в ванной совсем ее доконал.
- Да что ж это такое?! - визгнула она, - чем вы тут занимаетесь?!
- Мамочка, давай заведем аквариум, - предложил Антик.
- Завтра спектакль! - ответила она, - премьера! Ты собираешься спать или нет?! Мало
того, что ты пришел пьяный, объелся мороженого, прогулял в зоопарке репетицию... ты еще
и не выспишься!
- Я высплюсь, мамочка!
- Марш в постель!
Наскоро вытерев руки полотенцем, Антик выскочил за дверь.
- Спокойной ночи, Эдвааль! Спокойной ночи, мамочка! - вежливо пожелал он оттуда.
- Что ты делаешь с моим ребенком, Эд? - грозно спросила Лауна, - что это за дрянь
плавает?.. Нет, я от тебя с ума сойду!
- 160 -
- От меня все женщины сходят с ума, - пожал плечом Эдгар, - выходит, и ты не
исключение.
- Прекрати!
- Успокойся, Лау.
- Выброси сейчас же эту дрянь из моей ванны!
- Помилуй, какая же это дрянь? Ты же их, извиняюсь, ешь.
- Я признаю их на сковородке, но не собираюсь с ними купаться! - Лауна наклонилась
над водой и брезгливо сморщилась, - господи, она еще и дохлая?
- Она не дохлая, - сказал Эдгар, - она вне времени.
- Что?
- Я испытывал новое оружие.
- Когда ты повзрослеешь, Эд? - с упреком посмотрела на него разозленная хозяйка и
вытащила пробку, - мне твои шутки уже не смешны. Отнеси эту гадость в утилизатор.
Эдгар взял лягушку за лапу: объект требовал дальнейшего изучения. Аэлеснакис стала
совершенно как каменная. Эдгар недоуменно смотрел на нее, а вода медленно вытекала из
ванной.
- Лау, это что-то...
- Перестань дурачить меня своей идиотской лягушкой! - ему послышалось, что Лауна
даже всхлипнула, - и перестань дурачить моего сына...
- У тебя отличный сын, - сказал он ей ласково, - не волнуйся за него. А я завтра
переберусь в гостиницу. Мне так будет удобнее. И вам меньше проблем.
Лауна даже вздрогнула от такого заявления.
- Ты считаешь меня негостеприимной хозяйкой? - спросила она в замешательстве.
- Ты прекрасная хозяйка, - возразил он, - и сумасшедшая мать. Матери почти все такие.
И дом у тебя гостеприимный. Просто у меня сейчас начнутся деловые встречи, а для этого
лучше подходит номер в гостинице. Вот и всё.
- Извини меня.
- Не за что. Это ты меня извини.
Если б он не стоял перед ней в одних трусах, то, наверно, рискнул бы и обнял ее по-
дружески, но в таком виде это было просто неприлично.
- Я скоро буду на Тритае, - сказал он, - привезти тебе чего-нибудь?
- Хоть булыжник, - вздохнула она, - лишь бы оттуда.
- Скучаешь?
- Конечно. Только там вообще сейчас всё не так.
- А ты не знаешь... что стало со жрицей Кантиной?
Эдгар наконец спросил об этом, и сердце забилось как у школьника перед первым
экзаменом. Даже самому стало странно: с чего бы это?
- Не знаю, - сказала Лауна, - в храм сейчас никто не ходит. В Намогуса никто не верит:
все работают на военных заводах. Разве тут до молитв? Возможно, она еще в храме, но я
сомневаюсь.
- Я тоже сомневаюсь, - вздохнул Эдгар.
