- Что всё это значит? - повторил он.
- 175 -
- Понимаешь, - распахнула черные глаза Риция, - у мальчика потрясение: его бросила
Анастелла. Знаешь, как это переживается в таком возрасте?
Это Ольгерд знал прекрасно. Женщины уходили от него во всех возрастах. Одни
влюблялись до фанатизма, другие уходили. И, кажется, к их числу собиралась примкнуть и
Риция.
- И мальчик пришел к тебе поплакаться в жилетку? - усмехнулся он.
- Не говори так, Ол! - возмутилась жена, - ему плохо, он напился, а пить не умеет.
- Так ему и надо.
- Ну, как ты можешь так думать!
Ольгерд стоял, смотрел на нее и чувствовал себя полным идиотом.
- Я о нем вообще не хочу говорить, - сказал он с презрением, - пусть этот нытик
проспится и выкатывается к чертовой матери!
- Что?!
Она стояла как маленькая девочка, возмущенно моргая ресницами. Он любил этот образ
безумно, маленькую знайку с распахнутыми детскими глазами. И никогда не думал, что
появится какой-то мальчишка, который затмит ей всё. Он никогда не думал, что всё кончится
вот так: он увлечется дьяволицей, а она в это время - Ангелочком...
- Опекай его где-нибудь в другом месте, - сказал он с горечью, - а здесь пока мой дом. И я
хочу отдохнуть.
- Ты забыл, что это и мой дом, - напомнила она.
- Наш, - уточнил он, - и при чем тут кто-то третий?
- Ол... - Риция нервно сцепила руки и посмотрела ему в глаза, - я давно хотела тебе
сказать...
Было видно, что ей трудно это выговорить.
- Что? - напрягся он, ожидая самого худшего.
Потерять Рицию - это было бы слишком. Это было просто немыслимо!
- Ол, у нас ведь нет детей, - она кусала губы и краснела как школьница, - и не будет. .
- Ну? И что?
- Я так больше не могу.
Он молчал.
- У Льюиса тоже никого нет, - наконец выговорила жена, - может, из нас получилась бы
семья? Нам давно нужен кто-то третий, Ол.
- Ну, знаешь! - совершенно ошалел он от такого заявления, тем не менее, испытывая
огромное облегчение, - я думал, ты хочешь взять какого-нибудь малыша, а этот. .
- Я не хочу малыша!
- Но это смешно!
- Почему смешно? Эдгару было столько же, когда отец его забрал. И ничего!
- Но я не твой отец. И мне совершенно не нравится этот смазливый хлюпик...
- Не нравится? - чуть ли не с ужасом взглянула на него Риция, - как жаль... но почему?
- Я уже сказал.
- Он не такой!
- Не понимаю, за что ты его так любишь, Рики? Я на это не способен.
- Ты же не пробовал. И ты его совсем не знаешь!
Обзавестись сразу взрослым сыном ему и в голову никогда не приходило, тем более этот
мальчишка всегда раздражал его своей девичьей застенчивостью, идиотской красотой и
успехом у женщин... но у Риции уже дрожали губы. Он понял, что поздно что-то менять и
бесполезно спорить с женщиной. Материнский инстинкт включился. Это было как-то дико,
но все-таки лучше того, что он предполагал.
- И как ты себе это представляешь? - вздохнул он.
- Я хочу, чтоб он погостил у нас, - оживилась Риция, - тем более, ему сейчас так плохо.
Надеюсь, ему понравится.
- А мне?
- Ол!
- Ты обо мне хоть вспоминать-то будешь?
- 176 -
- Ну что ты говоришь!
- Где мне лечь? На коврике под дверью?
- Я же не знала, что ты прилетишь, - сказала она виновато.
- Делай, что хочешь, - махнул он рукой, - я буду терпеть этого парня в своем доме, если
тебе это так важно, но не более того.
Остаток ночи он провел на диване в гостиной. По справедливости он большего и не
заслужил. Что бы было с ним, если б Олли его не оттолкнула? Вот именно... Как-то это всё
получалось глупо, особенно теперь, когда из него пытались сделать добропорядочного
папашу!
Проснулся он от запахов на кухне. Риция пекла блины. Когда только научилась? И когда
только вообще полюбила готовить? Льюис хмуро сидел за столом и возил блином по тарелке
со сметаной.
- Д-доброе утро, - сказал он, чуть не подавившись, - вид у него и правда был
изможденный, глаза ввалились, аппетита явно не было.
- Привет, - буркнул Ольгерд, сел и сунул в рот блин.
У него самого ни настроение, ни самочувствие были не лучше. Так они хмуро и жевали
на пару. Риция радостно повернулась от плиты. На ней был новый яркий фартук с оборками
и большими карманами в цветочках. Это так не вязалось с ее обычным образом, что Ольгерд
тоже чуть не поперхнулся.
- Тебе чай или кофе? - спросила она.
- Кофе, - ответил он.
- А тебе, солнышко?
Солнышком был этот великовозрастный сынок!
- А мне чай, - сказал он и потупился.
Молчание затягивалось.
- Что нового в Центре? - спросил Ольгерд без особого любопытства.
- Все идет по графику, - охотно отозвалась Риция, - скоро мы планируем новый
эксперимент с участием всех Прыгунов одновременно. Я думаю, тебе это будет интересно,
Ол.
- Почему всех?
- Сколько можно испытывать вас по одиночке? Мы будем работать на предельных
энергиях.
- А не взорвемся? - усмехнулся он.
- Нет, - уверенно сказала жена, разливая чай, - у нас всё предусмотрено. Мы уже
монтируем в испытательном зале круговую установку на девять кресел.
- Девять? Ты что, сама собираешься туда садиться?
- Конечно.
- А кто будет испытывать?
- Тургей Герсот и Оливия.
- Оливия?
- Ну да, она же его ученица.
- Понятно...
Льюис ел молча. На счастливого влюбленного он больше не походил. Счастье оказалось
