шарфом. Но шрам был. Лафреду действительно отрубили голову. Норки мучилась от этого,
она не могла этого понять, не могла представить, что он пережил, и не могла расспросить его
об этом.
Иногда ей самой казалось, что это не ее брат, а совсем другой мужчина, суровый,
молчаливый, совсем не ласковый, радость от его воскрешения перемешивалась с
недоумением и отчуждением.
Улпард тоже был полон противоречивых чувств. Побеждать он любил, и друга своего
любил, но ему самому хотелось стать царем. Его радость часто сменялась досадой.
Норки сидела у костра, ей смертельно надоела война, и почему-то вспоминалось родное
поселение в лесу, вечерние хлопоты в безветренном затишье, запах шкур в дуплине, вкус
лепешек из муки-пыльцы...
В раздумье она встала и побрела по лагерю в сторону обоза. Оранжевое солнце уже
клонилось к горизонту, наливаясь грозным вишневым цветом. По привычке Норки всё еще
ждала Увувса в этот час и подыскивала взглядом укрытие.
В обозе было много женщин. Они готовили, торговали, шили, лечили раненых, какая-то
неумолимая сила влекла их за воюющими мужчинами, и ни страх их не останавливал, ни
трудности. Попадались даже дети, они были чумазые, шустрые и вечно голодные.
И все-таки женщин было слишком мало для такого войска. Из-за одной мужчины даже
подрались. Норки увидела, как они вцепились друг в друга и катались по развороченной
колесами повозок земле. Вокруг собралась толпа зевак.
- Прекратите! - рявкнула она, сама не понимая своей ярости, - встаньте, а то зарублю
обоих! С рургами надо драться, а не друг с другом!
Меч всегда был при ней. Она решительно сжала рукоять. «Это сестра Лафреда», -
прошел в толпе шепот. Драчуны послушались. Они тяжело дышали и смотрели друг на друга
с ненавистью.
Сама красотка стояла в стороне, невысокая, худая, отстранено смотрящая на своих ярых
поклонников. Норки сначала даже не разглядела в ней ничего особенного. Потом
встретилась с ее взглядом и поняла, что перед ней царица. Царица без царства. Без свиты, без
богатства, без роскошного наряда. Очевидно, эта женщина о себе мнила такое, что другие
сразу верили и с ума сходили.
- 119 -
- Будешь и дальше вносить смуту, - строго сказала Норки, - скажу брату. Выбери одного,
другие отстанут. Это закон.
- Я не хочу никого выбирать, - спокойно ответила женщина.
Когда она говорила, то становилась еще красивее. Что-то в ней было влекущее, даже
уходить от нее не хотелось.
- Одной в обозе нельзя, - покачала головой Норки, - только дразнишь мужчин! Так что
выбирай.
- Но ты ведь тоже одна.
- Я! Я сестра предводителя!
- Но ты тоже женщина. И должна меня понять.
Волосы у этой царицы обоза были темные, значит, мужчин она не знала. Это было
странно.
- Сколько тебе лет? - спросила Норки.
- Много, - усмехнулась женщина.
- Тогда чего ты ждешь?
- У каждого своя судьба, - был задумчивый ответ.
У Норки сжалось сердце. Она и сама до сих пор верила в пророчество Великого Шамана
и ждала своего царя.
- Судьба судьбой, - хмуро сказала она, - а драк в обозе быть не должно. Понятно?
- Мне самой это неприятно.
- Смотри у меня! Я проверю.
Сердце ныло. Она сама не понимала отчего. Наверное, хотелось любви, обыкновенной
любви с мужчиной. Но не с любым. И ни с кем конкретно. Его просто не было, этого
мужчины, этого царя в золотом шлеме. Его выдумал Великий Шаман, а она поверила...
Лафред ел отдельно, в своей палатке. Ему приходилось долго жевать, чтобы проглотить
кусок, и глотал он с напряжением и мукой. При этой процедуре он позволял присутствовать
только сестре. И то изредка.
Она села к нему за стол и уронила руки на локти.
- Расскажи мне про Великого Шамана. Что он с тобой делал?
- Не помню, - коротко ответил брат.
- А что говорил?
- Что я нужен здесь.
- А про меня ничего не говорил?
- Нет.
- Ты, конечно, нужен здесь, - вздохнула она, - без тебя всё войско разбежалось бы. Улпард
бы не справился.
- Он делал, что мог.
- Но он - не ты...
- Ты не любишь его?
- Ни капли!
- Но тебе пора кого-то выбрать, - хрипло сказал брат, - ты красива и только дразнишь
воинов. Я не могу допустить этого в моем войске.
- Я?! - возмутилась Норки, - при чем тут я? Это в обозе есть красотка, из-за которой все
дерутся. Однако ты это допускаешь!
- Кто такая? - нахмурился Лафред.
- Откуда я знаю! Я только видела драку и разняла этих петухов.
- И на том спасибо... Завтра утром приведи ко мне эту вертихвостку. Я с ней разберусь.
- А со мной? - усмехнулась Норки.
- С тобой будет то же самое, - строго сказал брат, - если не выберешь мужчину -
отправлю тебя в Прахшх.
- Какой ты стал злой, - фыркнула она.
Утро выдалось прохладное, но солнечное. Даже в палатке было светло. Норки с
болезненным интересом ждала, что сделает брат с этой несчастной женщиной: отдаст ее
- 120 -
какому-нибудь воину или отправит в город? Он сидел за столом и хмуро смотрел на
виновницу смуты в своем войске.
- Как тебя зовут?
- Синтия.
- Чем занимаешься в обозе?
- Лечу раненых.
- Я не потерплю свар между моими воинами. Тем более из-за женщины.
- Что же мне делать?
Норки увидела, как брат встал, подошел к этой Синтии и долго рассматривал ее в
раздумье.
