- Слушай, поймай мне лягушку пожирней, а?
- Лягушку?
- Вы же лучше видите в темноте.
- Вам какую? - совсем упавшим голосом спросил юный танцовщик, - аэлеснакис,
вамаргруса или, может, гигантскую харзеперую?
- Не-е, харзеперую не надо, - покачал головой Эдгар, - куда уж мне харзеперую!
- Тут еще много типримакисов, но они очень мелкие.
- Мелочь тоже не берем.
Антик вздохнул, огляделся и покорно двинулся куда-то в гущу деревьев. Эдгар
последовал за ним.
- Если вы идете за мной, - обернулся мальчишка, - то снимите ботинки. Аэлеснакис всё
слышат.
- Боже ты мой, - подивился Эдгар и разулся.
Трава была мягкая и мокрая. На цыпочках они добрались до широкой канавы. Берега ее
кишели влюбленными особями вамаргрусов, аэлеснакис и гигантских харзеперуй. Мелкие
типримакисы тоже попискивали, но их было почти не слышно в этом хоре.
- Вон ту хотите? - спросил Антик, указывая куда-то в темноту.
- 154 -
- Хочу, - кивнул Эдгар, не глядя.
- Дайте, пожалуйста, вашу куртку.
- Это еще зачем?
- Так вернее.
Антик подбирался к лягушке очень грациозно, как истинный танцовщик. Его длинные
босые ноги неслышно погружались в высокую траву и взлетали над ней. Чем-то он
напоминал Эдгару кузнечика. Потом этот кузнечик резко прыгнул и упал всем телом в
прибрежную тину. Послышались множественные шлепки по воде: хор распался.
- Ну что? - спросил Эдгар подходя.
- Вот, - протянул ему Антик мокрую тряпку, облепленную тиной.
- Что это?
- Ваша куртка, вэй.
- Та-ак. А где аэлеснакис?
- На дне.
Эдгар брезгливо взял куртку двумя пальцами. С нее с подозрительной вонью что-то
стекало. Впрочем, у самого ловца вид был не краше.
- Да, танцуешь ты, видать, лучше.
- У нас много канав, вэй.
- Я понял.
У другой канавы он решил действовать сам. Здоровая, размером с курицу, тварь хорошо
просматривалась на облюбованном ею бугорке, в воде отражались звезды.
- Харзеперуя, - с трепетом прошептал Антик, - гигантская!
- Сейчас мы ее, - хищно оскалился Эдгар.
Его прыжок был стремительным и мгновенным, ладони даже почувствовали склизкую
влажность кожи ускользающей добычи, а лицо ощутило всю прелесть болотной маски. Эдгар
долго утирался, отплевывался и сморкался тиной.
- Не пора ли нам домой? - усмехнулся он, вовремя поняв тщетность этого занятия.
- Тут еще много канав, - умоляюще сказал Антик.
- Нет уж. С меня хватит.
- Вон там, вэй. За кустами. Я точно поймаю, у меня в детстве знаете как здорово
получалось?
- Детство - категория проходящая, - философски заметил Эдгар, вставая с липкого
пригорка.
- Я сейчас!
Юное дарование всё же бросилось за куст, прошуршало там, притаилось, плюхнулось,
вспоминая детство, в жижу и что-то с досадой простонало.
У порога они еще пообтекали, чтобы не наследить в доме.
- Ты не помнишь, где я бросил ботинки? - спросил Эдгар.
- Нет, вэй, - скромно потупился юноша.
- И я не помню...
- Оба в душ! Немедленно! - визгнула Лауна, - что за мальчишество! Эд, это всё твои
шуточки! С ума сошли, у мальчика завтра генеральная репетиция!
В душе они стояли под горячими струями воды, выскребая из всех отверстий ил.
- Вы ее извините, вэй, - смущенно сказал Антик, мыля свои длинные белые волосы, -
она стала очень нервная в последнее время. А вообще она не такая.
- Всё в порядке, - успокоил его Эдгар, - я твою маму прекрасно знаю... А с чего бы ей
нервничать?
- Из-за папы.
- А что с папой?
- С папой всё хорошо, вэй. Ей просто это кажется.
На большие откровения воспитанный юноша не пошел.
- Слушай, потри-ка мне спину, - сказал Эдгар, разомлев от горячих струй.
- Как это? - изумился парень.
- Обыкновенно, мочалкой.
- 155 -
- Мочалкой?
Такового предмета в быту лисвисов не было. Их нежная кожа не выносила грубых
прикосновений. Антик тупо смотрел на него из-под струй, моргая длинными, мокрыми
ресницами.
- Успокойся, - усмехнулся Эдгар, - я пошутил.
**************************************************************
Роль у Антика была небольшая, но ответственная. В грандиозном балетном действе из
шести отделений он появлялся на сцене в конце шестого в роли бога Весны Лузургвиврвааля,
соединяющего двух влюбленных. Бестолковые влюбленные за шесть отделений измотали
Эдгара в конец. К тому же это была только репетиция, и действо без конца останавливали.
Сама несравненная Иримисвээла несколько раз выходила на сцену, чтобы подсказать
танцорам, как лучше изображать несчастную любовь, зависть и коварство. Проконсулессу
Эдгар раньше не видел, но когда это наконец случилось, ему показалось, что маленькая
жрица Аурис воскресла. Воспоминания тут же бросили его на Тритай, в храм Намогуса.
Вспоминалась Аурис, затем Нурвааль, затем, конечно, Кантина. Что-то болезненно сжалось в
груди, очевидно сердце.
Антик явно волновался, но это не мешало ему вдохновенно танцевать. Его тоненькое
стройное тело было затянуто в оранжево-желтые одежды, именно в таких цветах лисвисы
представляли весну, на голове его был венок из лилий. Влюбленные всё еще дулись друг на
друга, а он метался между ними в попытках их помирить.
Лауна совсем изнервничалась. Особенно, когда ее способного сына остановили и
поправили.
- Она к нему придирается! Эта стерва всё время к нему придирается!
