Был он сегодня у начальства. На исполком выносится вопрос; нужен отчет. А о чем докладывать? Может, о том, что когда ходят на браконьеров — чистую рубаху надевают каждый раз? И когда это все кончится… Скорей бы уж Фаня приехала. Игорь только сейчас понял, как соскучился по семье, как не хватало ему жены и дочки после долгих поездок по хмурой осенней реке.
— Хлопотливая ваша служба, — сказал Кузьмич, внося лампу и ставя ее на стол. — Все ищете, ловите, а кого и сами не знаете.
— Есть за кем пригляд держать!
— Знамо дело. Недавно слышал от знакомых — вас касаемо. На Поделочном, сказывают, рыбку толом оглушили. Летчики, бают. Даст бог, не всю извели.
— Закрутились, Кузьмич. И я слышал, но не соберемся.
— Подмога-то скоро будет? Измотался ты, парень.
Замлилов приподнял голову, погладил пальцами подбородок.
— Будет подмога. Скоростные катера ждем. Вот-вот поступят. На наших «Дорах» много не наездишь.
— Знамо дело!..
Не спалось Игорю в ту ночь. Мысли путались. То он думал о рыбаках, то планировал, что будет докладывать на заседании исполкома. Другой на его месте перечислил бы фамилии задержанных, сумму штрафов, и дело с концом. Совесть чиста. Но Замлилов из опыта знал — попадается мелочь. Браконьеры явно объединились, промышляют одновременно в разных местах, запутывая следы, знают, кому сбыть семгу. А инспекция? То неожиданно ударяло в сердце: жена едет. Как исконный северянин, Игорь не умел говорить о любви, относился к жене несколько сурово, но она знала, сердце Игоря щедро на ласку. А дочка вся в отца, как не любить ее.
Уснул Игорь перед рассветом. А утром сел за стол, покрытый клеенкой, взял карандаш и начал писать, крупно, коряво. Он и чернил не любил из-за того — одна строчка ползла вверх, другая в правый угол.
Посидит, посмотрит на реку, по которой спускались плоты, спешили куда-то пароходы, и снова пишет.
— Я сегодня в заречье собираюсь, могу подкинуть, Кузьмич, — сказал он, уходя в инспекцию.
— Спасибо, милай!
Ровно в десять, как всегда тщательно выбритый, в застегнутом на все пуговицы кителе, Замлилов стоял у крыльца инспекции.
— Игорь Николаевич! — послышалось из-за спины.
Это был Чуклин, любитель свежей ушки, как Замлилов окрестил его при первом знакомстве. Игорь обрадовался встрече.
— Чистили? — спросил он.
— Не говори. Рад был сквозь землю провалиться от стыда. Не будь вас, влепили бы на всю катушку.
— Чем отделались?
— Предупреждением.
— Легко. А жена? Наверно, отбивался как мог, когда узнала?
— Тут же разнюхала, у них чутье на неприятности.
Чуклин напомнил, что собирались вместе съездить на озеро. Через несколько дней начнутся занятия в школе, и тогда Кириллу будет не до рыбалки.
— На ночь?
— Конечно! Какие мы с ребятами места нашли… Я у мотора детали сменил. Т-р-р! — и понеслась.
— Тогда готовь удочки. Я спиннинг прихвачу. Поглядим на твое Подъелочное.
День выпал беспокойный, проскочил в хлопотах. Пришлось ругаться районному инспектору с соседями — дирекцией рыбозавода.
Одна из бригад нарушила правила лова.
— Зачем сор из избы выносить? Поймана рыба… Не частники! Продадим, а впредь учтем, — пробовал уговорить сосед. — Не первый день заодно. Хуже случалось.
— А вот как штраф рыбозавод внесет из вашего кармана — и будет «заодно». Сети считайте опечатанными. Хватит с вас!..
— План загубим, Игорь Николаевич, войдите и в наше положение. Людей без заработка оставим.
— А вы хотите вообще рыбу извести? — начальник инспекции разволновался. — Раньше думать надо. Читали это? — и Замлилов ткнул пальцем в правила рыболовства, лежавшие на директорском столе.
Таким его еще не видали. Даже Шишелов беспокойно оглядывался по сторонам, словно прикидывая, куда метнуться в случае чего. Тут всего можно ожидать. А казалось, что понял характер своего шефа.
— Нарушили правила! Подписывайте!
Багровый, взъерошенный директор исподлобья посматривал на Замлилова, подписывая акт.
«С таким не договоришься. Влипли». И так нажал на пресс-папье, что стол жалобно заскрипел. На акте рядом с подписью осталась жирная клякса.
Замлилов вспомнил: седьмой час, ждет Чуклин.
Кирилл поджидал Игоря у его квартиры. На голове учителя чудом держалась старенькая кепчонка, был он одет в комбинезон, вместо ботинок натянул залатанные резиновые сапоги.
— Вас и не узнаешь в такой форме, — засмеялся Замлилов.
— Привычная. Я же в школе недавно. Механизатором работал, трактористом. Институт заочно кончал.
Они прихватили с собой Кузьмича. Старик, довольный оказанным уважением, сидел на корме, покрякивая, сбросил малицу, которую не снимал и летом.
— На свои поженки за смородинкой еду. Больно хороша она там. Сладкая. Приходите зимой чай с вареньем пить, — говорил он Кириллу.
Длинная востроносая лодка с подвесным мотором легко неслась к заречному берегу.
Замлилов в спортивном костюме, в сапогах и рыбацкой куртке с капюшоном, делавшим его еще меньше, не отрываясь смотрел на плес.
— Хорошие у нас места, Игорь Николаевич?
— Богатые!
Подбросив старика до Великой, где стояла небольшая ветхая избушка, они вернулись в устье Сулы.
