«То, что про Симу и Торопова написано, ложь, — думал начальник инспекции. — А Шишелов? Как он мог отдать сети работникам экспедиции? И не оформил! Сактированные, мол. Голова у него где была? Придется отвечать. А Быстров? Уехал куда-то… — И вспомнил: «гражданин начальник». — Значит, смотался, оставив свою Парасковью? Недавно еще на Суле пьянствовал. Как же это?»
Подъелочное встретило их тишиной. Только комары гудели над зарослями черемухи. Пожни вокруг озера были давно скошены. На них выросла густая отава. Зеленые стога мелкого сена первой косы обнесены высокими изгородями. Пахло клевером, мятой. После сеностава сюда выпускают пастись коров. Солнце висело над горизонтом. Лучи его скользили по крутым холмам, у подножий которых раскинули свои черные лапы могучие ели. На берегу шумел осошник.
Поплавки чуть всколыхнули воду. Кирилл ждал, что они тут же скроются под водой и на отаве забьются горбатые полукилограммовые окуни. Но поплавки спокойно покачивались на легкой волне. Чуклин сменил одно место, другое, но везде повторялась та же история.
— Вымерла, что ли? — недоуменно спросил он Замлилова. — Пошли дальше! Это закуток. Настоящее Подъелочное там… — махнул он в сторону переузка.
Игорь время от времени забрасывал блесну, но щука не брала. Ему оставалось любоваться черемухой и смородинником, усыпанным ягодами, и высокими раскидистыми березами с еще не опавшими сережками, которые так любят клевать тетерева.
Он остановился, подозвал Чуклина. В осоке лежала мертвая рыбина. Неподалеку от нее другая. Становилось темно, но можно было рассмотреть: вода кругом какая-то желтая.
— Верно старик сказал — толом подорвали.
— У кого рука поднялась? Года на три умертвили озеро.
— Не меньше, пока не прочистит половодьем. Снова недоглядели. — Замлилов покачал головой.
— Вы-то при чем? Озеро колхозное.
— Если колхоз не смотрит, потребовать надо.
Когда над Подъелочным заклубился ночной туман, наши неудачники забрались под стог. Замлилов сразу же уснул, захрапел.
— Умаялся, — подумал Кирилл и прикрыл его поплотней сеном, чтобы ветер не брал.
По соседству с ними в маленьком озерке крякала утка. Она выводила на Подъелочное совсем взрослых, но еще доверчивых к ночной тишине утят. Мать словно предупреждала: будьте осторожны, не каждому доверяйтесь, люди разные.
Тем, что спали в стоге, можно было верить.
Чуть рассвело, Замлилов и Чуклин уже шли к другому озеру.
— Какую красоту загубили! — Замлилов обернулся и долго смотрел на Подъелочное.
— Это лишь четверть его. Сколько здесь семей кормилось. А сколько отдыхать на выходной приезжало. Базу бы здесь создать. Из городов бы приезжать стали.
— Озер много!.. Тебе и карты в руки. Берись за общество.
— Какой из меня организатор. Семья… Школа… — вздохнул Чуклин.
— Соберемся, поговорим. Не вас, так другого в председатели выберем.
— Это можно!.. Жаль, ушки не попробовали. Вы знаете нашу уху, что щербой зовут? Нет? Рыба. Жир. Икра. С такой ухи самый злой человек добрым становится, шутить начинает. У молодых ребят глаза начинают блестеть. Старик отведает — на старуху косится, сохранила ли вкус малины на губах? Не зря принято тещ и жен окунями кормить: ласковыми становятся, мужских грешков не замечают. Вот она, наша щерба!
— Ты так рассказываешь, как будто я не на Севере вырос. Знаю, Кирилл!
Оба весело рассмеялись. Эти побасенки про щербу каждому рыбаку знакомы с детства.
Когда пришли к реке, Замлилов неожиданно сказал:
— А что если я попрошу со мной еще одну прогулку совершить по Суле. Сейчас. Бензину хватит на час-два?
— Обязательно?
— Хотелось бы.
И лодка понеслась по Суле.
На остром выступе скалы — Кузькином носу, под которым шумит водопад, сидит, сложа крылья, старый ворон. Седой, неподвижный, он и сам похож на камень, в незапамятные времена преградивший дорогу Суле. Здесь на этой скале ворон справлял свои свадьбы. Свадьбы, похожие на поминки.
Дети рассеялись по всей тайге. Ворониха погибла в ненастную осеннюю ночь, сброшенная ветром в реку. Он остался один. Сколько времени минуло с тех пор, ворон не помнит: птицы не умеют считать. Теперь он не может летать так далеко, как раньше, живет подачками Кузькина носа. Но глаза ворона еще не утратили былой зоркости, видят все, что творится на Суле.
Вот, стараясь преодолеть водопад, взлетает над быстриной лосось. Но не рассчитал прыжка, ударился головой о валун, перевернулся на спину. Вода окрасилась кровью. Ворон следит за узкой террасой из плитняка, куда водопад выбрасывает добычу. Крылья его дрогнули, готовые к взмаху.
Но что это? Издалека послышался какой-то гул. Хозяин скалы не раз слышал его над собой. Однажды кинулся было в схватку с невиданной птицей, залетевшей неизвестно откуда в его владения, но его отбросило шквалом в сторону, чуть не разбило о камни.
