Поцелуй, неловкий после стольких лет одиночества, неумелый и какой-то дурацкий, отдался на губах хвоей и карамелью, сухостью и приятной твердостью. Себастьян втянул носом воздух, понимая, что его не отталкивают, только чужие пальцы с силой впились в плечо, наверняка оставляя синяки. Плевать, Себастьяна боль не пугала, да и что магу какой-то синяк? На денек-два, не более. А вот поцелуй и память о нем – совсем другое дело. Вряд ли удастся забыть эти бесконечные мгновения за ближайшую сотню лет.
Если он вообще столько проживет.
– Ты справишься со мной? – отстранившись и не давая Мэйр выплеснуть возмущение, твердо спросил Себастьян.
– Я все эти годы как-то справлялась с долбаным Неметоном, – ворчливо поведала Мэйр, отпрянув на безопасное, как ей, наверное, казалось, расстояние и недовольно сверкая глазищами, – а уж обнаглевшего белобрысого засранца угомоню за десять секунд. Или даже за пять, я вообще-то талантливая.
– Ты угрожаешь мне? – невольно усмехнулся Себастьян. Он успел достаточно неплохо узнать свою целительницу, чтобы понять – та не станет возмущаться, как следовало любому нормальному человеку, а будет старательно делать вид, что ничего особенного не произошло.
– Ставлю перед фактом, – отчеканила Мэйр и круто развернулась, чтобы уйти. – Ты сядешь сегодня за стол или силком тащить? Не стесняйся, мне несложно.
– Иду, – как мог серьезно ответил Себастьян, хотя на лицо так и норовила вылезти глупая улыбка.
Немудрено, после такого-то поцелуя. Ну, то есть ничего особенного, можно было и лучше, но…
Но впредь не стоит проявлять подобный энтузиазм. И вообще в обозримом будущем надо бы поменьше лезть к Мэйр.
«Вообще не лезть».
– Извиняться не буду. И я останусь. Но если он снова… завладеет мной, я уйду, Мэйр.
– Помечтай еще немножко, – эта ехидная реплика донеслась уже из кухни. – Уйдет он… Да кто ж тебя отпустит, наивное ты создание?
Впору было бы разочароваться, да только…
Какая-то часть Себастьяна (внушительная часть на самом деле) была только рада, что его никуда не пустили. Нет, оставить Мэйр в покое и не подвергать ее опасности он все еще хотел. Да только врать себе – самое неблагодарное дело.
Вздохнув и посетовав на собственную слабость ко всяким симпатичным целителям, Себастьян поплелся на кухню. Раз уж сделать ничего нельзя, так хоть пожрать и полюбоваться своей феей, пока есть возможность. Та хлопотала у жаровни с почерневшей решеткой, в окружении кастрюль и посуды, с полотенцем на плече. Снова одетая во все черное – Себастьян мог по пальцам одной руки пересчитать, когда видел на ней одежду других цветов. На вопрос о ее странных некромантских предпочтениях Мэйр лишь пожала плечами и ответила: «У меня же мантия попугайской расцветки, под нее мало что подходит. Черное смотрится лучше всего».
Целительская мантия и впрямь оказалась кричащего зеленого цвета, хотя Мэйр и в ней была хороша. Что уж лукавить, такая в любой одежде будет красавицей…
Через красивую целительницу. Почему бы и нет? Мэйр живая, настоящая, теплая и знакомая будто бы уже лет сто. Желание дотронуться до нее, такой уютной, домашней, напевающей под нос песенку на незнакомом языке, было нестерпимым. Себастьян с трудом удержал себя на месте, вцепившись в столешницу. Но промолчать не мог – что-то внутри так и подбивало на сомнительные комплименты.
– Ты знаешь, что ты очень красивая?
– А ты знаешь, что сейчас договоришься и получишь по башке вот этой лопаткой? Заткнись уже и сиди спокойно.
Выдав сию страшную угрозу, Мэйр снова отвернулась к плите. Правда, это не слишком помогло ей сохранить невозмутимость: чудные эльфийские уши предательски порозовели, выдавая смущение. Вдоволь наглазевшись и в который раз подавив идиотское желание потрогать заостренный кончик, Себастьян неохотно уселся за стол. Не то чтобы деревянная лопатка выглядела так уж опасно, однако казалось недальновидным бесить того, кто готовит тебе завтрак.
Добрых десять минут он просто любовался прямой спиной, порозовевшими кончиками ушей и ловкими руками, умело управляющимися с кухонной утварью. Верх кулинарных талантов самого Себастьяна – засолка мяса, рыбы и овощей в дубовых кадках, чудом уцелевших во время пожара. Зимы в Сером Доле были долгими, приходилось запасаться впрок, невольно сравнивая себя с хомяком. Эту простую истину он познал после того, как едва не сдох в первую зиму, когда остался в Сером Доле совсем один. Ни охотиться, ни готовить вчерашний домашний мальчик толком не умел, да и поехавшие мозги плохо способствовали выживанию.
– Мэйр, – позвал он. – А можно как-нибудь… раздобыть лук?
