Вот только сон этот был некрепкий и полный кошмаров. Магия Себастьяна – душная, темная, злая – растекалась по дому, стремясь отыскать и устранить фантомную угрозу. А находила только Мэйр. Та горела в огне, тонула в бездонном черном озере, ее резали десятки острых ножей, рвали на части жуткие звери – «Вот ведь фантазия у белобрысого засранца, мать его так!» – в итоге просыпалась, взвинченная и взмокшая от ужаса, да брела к недужному магу. И сидела рядом, вливая в того свою силу – по чуть-чуть, крошечными капельками, чтобы разум не привыкал, чтобы успокоение казалось естественным.
В общем, прошлой ночью Мэйр не спала. А нынешней не выдержала и задремала на краешке постели рядом с Себастьяном. Как ни удивительно, проспала три с половиной часа подряд, прежде чем подорваться по сигналу ментального амулета и, кое-как вырвавшись из крепкой хватки пациента, умчаться на смертный бой с начальством. Целитель Макферсон готов был скорее убить свою лучшую работницу, нежели дать ей отпуск.
Но Мэйр и сама не промах. Правильно подобранные волшебные слова – «личное распоряжение лорда-канцлера», «новое слово в целительстве», «уйду от вас нафиг, злой вы, как некромант на инвентаризации морга!» – мигом погасили в главном целителе жажду крови. Отпуск он подписал («Продлевать не буду, пакость ты из-под холма – мне прибить тебя проще и дешевле!»), и по крайней мере одна проблема была решена.
Решение второй проблемы тоже нашлось. Однако она не была морально готова к тому самому решению. Помилуйте боги, личного пространства и так становилось все меньше и меньше! – нагловатый белобрысый парень вроде и не был навязчив, однако умудрялся быть
Вот только кто ее спросит? Да и чего тут спрашивать? Чтобы Себастьян не отправился на разделочный стол к душечке Киа Блэр, можно и нужно потерпеть временные неудобства. Глупо злиться, когда от «неудобств» зависят чужая жизнь и рассудок; еще глупее – становиться целителем, если не готова жертвовать ради пациента временем и покоем.
И репутацией отъявленной одиночки, любящей только свой поехавший лес вместе с его флорой и фауной. Как иначе объяснить, что Мэйр, не сдержав-таки скорбного вздоха, направляется в лавку матери вместо того, чтобы топать домой и отсыпаться? Ради Себастьяна – смотреть на этого новоявленного лорда, разгуливающего по дому в очередной вытертой рубахе и таких же штанах, было невыносимо. Себастьяну-то на свой внешний вид наплевать, куда больше его интересовал сам дом, лес вокруг (соваться в глубь которого он, по счастью, пока не рвался) и книги, которых на полках имелось немало. А вот у Мэйр чувство прекрасного страдало.
А еще хотелось порадовать Себастьяна хоть чем-то. Просто за то, что он, если опустить жуткие кошмары, оказался хорошим соседом, изо всех сил боролся со своей паранойей и честно выполнял обещание не распускать руки.
«А жаль», – замечал внутренний голос каждый раз, когда Мэйр этими самыми руками невольно любовалась.
Неуместные мысли едва удалось подавить – не хватало еще уподобляться своему пациенту и болтать с воображаемыми друзьями. Реальных будет достаточно, когда те прознают, что их подарок из-под холма обзавелся симпатичным сожителем. А они точно прознают: сначала мама не выдержит и разболтает все сестрице, та поделится секретом с мужем, а там и до Френсиса недалеко… И ведь об отношениях «целитель – пациент» никто даже не подумает.
Мэйр обреченно вздохнула и, покосившись на расписанную цветочками изящную вывеску, толкнула резные двери «Шалфея» – известной в Синтаре модной лавки, что принадлежала ее матушке.
Едва звякнул колокольчик, как дремлющий за прилавком шафрийский мажонок встрепенулся, спешно поправил форменный галстучек и засиял ослепительной улыбкой, явно готовясь выдать стандартное приветствие. Но, разглядев посетителя, поскучнел и плюхнулся обратно.
– А, это ты.
– Утро доброе, Ахмед, – фыркнула Мэйр. – Ну что, много продал сегодня?
– Очень смешно, дорогуша, – в тон ей откликнулся Ахмед, подперев щеку кулаком и явно мечтая поспать еще хоть часок-другой. – Десятый час, какой долбак в такую рань да при такой погоде за тряпками пойдет?
Мэйр кисло ухмыльнулась и развела руками.
– Вся как есть перед тобой! – Она подошла ближе и, облокотившись на прилавок, заговорщицки понизила голос: – Слушай, касательно тряпок… У меня тут дельце есть, поможешь?
Старший продавец «Шалфея» снова оживился.
– А что же госпожа Элинор? – делано изумился он и тут же хитро сощурил черные глаза: – Ну-ка, ну-ка, и кого одарить хочешь? Неужто парня подцепила?
– Бездна, у тебя только одно на уме! – отмахнулась Мэйр с досадой. – И давай уж мы как-нибудь вдвоем, ладно?…
– Ну ясен хрен, дорогуша!..
– Манеры, Ахмед! – послышался сверху властный окрик.
