– Да ладно, мама Элли, это всего лишь подменыш! – тут же заныл Ахмед, распластавшись по полированному дереву прилавка. «Всего лишь подменыш» обреченно закатила глаза – ну конечно, как она понадеялась что-то утаить от матушки, наивное лесное дитя?
– Не зови так мою девочку, она этого не любит! – Элинор Шиан-Макинтайр грациозно проплыла вниз по лестнице, взирая на своего подопечного с явной угрозой. Изумрудно-зеленое платье очень шло к волосам цвета темной меди, уложенным в модную прическу; оно оттеняло бледное лицо, приятно округлое и слишком молодое для дамы шестидесяти четырех лет. Пусть матушка Мэйр не обладала даже толикой магии, однако нынешняя косметика и не такое могла сотворить, были бы деньги.
– Мэйраэн, иди сюда, моя хорошая! – Она заметно смягчилась и протянула к ней руки, мигом превратившись из строгой госпожи в любящую мать. Мэйр улыбнулась и послушно обняла ее, позволив расцеловать себя в обе щеки. – Соскучилась по тебе, милая, как же давно не виделись… Эта мне твоя работа… Ух ты, холодная какая! – Матушка отстранилась и грозно уперла руки в бока. – Так, ты почему опять без шапки? Ведь простынешь!
– Ну мам, ну какая шапка? – Мэйр смущенно покосилась на Ахмеда – но того уже и след простыл; только из кладовки доносилось придушенное ржание старшего продавца. – Еще не так холодно!
– Тебе точно хватит, с твоими-то волшебными ушами, – недовольно проворчала Элинор и решительно поволокла ее наверх, где располагались подсобные комнаты, швейная мастерская и кабинет «мамы Элли», как ее называли все работники без исключения – даже господин Нолан, солидный пожилой мужчина, что помогал ей вести бухгалтерию. – Ну-ка, пойдем, выпьешь горяченького!
Мэйр послушно шагала следом, даже не пытаясь увильнуть. С ее матушкой – необычайно интеллигентной, всегда и со всеми любезной, вкрадчивой, как лиса – спорить бывало пострашнее, нежели с грозной леди Фалько.
Спасибо, хоть с порога не начала выбивать, на какое число у них с «парнем» свадьба назначена.
Но нет, ее мама была не такова. Она заварила ее любимый мятный чай, выставила на столик пирожные, шоколад и сливочный ирис, всласть перемыла кости отцу, Дейдре и Брену… И только уверившись, что младшенькая дочка отогрета и напичкана сладеньким, мило поинтересовалась:
– Значит, ты познакомилась с мальчиком? Кто его родители, я их знаю? Или это девочка?
– Мам, ну какая девочка?!
– Боги, да хоть кто-нибудь! Ты же совсем одичаешь одна в своем жутком лесу!..
Мэйр мученически застонала, сползая по спинке кресла и остро желая прикрыться диванной подушкой как щитом.
– Мам, это твой Ахмед все сочинил! Сама знаешь, у него одни шашни на уме. А мне для пациента нужно, вот… – она вытащила из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок. – Я записала, чтобы долго не объяснять.
Мама ухватила листок, развернула и прошлась по списку цепким взглядом.
– Да тут же полный гардероб, включая верхнюю одежду. Он у тебя погорелец, что ли? – изумилась она. – И мерки нормальные ты, конечно, не сняла. Ахмед подгонку наколдует, но сама понимаешь, приличная выйдет сумма…
Мэйр досадливо отмахнулась. Уж что-что, а финансовый вопрос ее давно не волновал. А если Себастьян заартачится – всегда можно сказать, мол, потом отдашь, ты теперь целый пафосный лорд с титулом, землями и счетом в Имперском банке.
– Не беда, ты, главное, подбери ему что-нибудь покрасивее. И нет, мама, «покрасивее» – это не золоченая хрень с воланами в стиле лорда-генерала Эйнтхартена!
– Манеры, дорогая! – строго одернула мама и одарила ее взглядом, полным укоризны. – Но как же я подберу, если в глаза не видела твоего
– У него проблемы с контролем силы, – коротко ответила она, не вдаваясь в подробности. – Да и вообще… не положено мне о нем особо распространяться. Ради его же блага.
– Как жаль… – протянула мама и тем же скучающим тоном прибавила: – Дозволено ли твоей недалекой матушке узнать, как выглядит этот особо секретный тип? О, дай-ка угадаю… блондин. Высокий, стройный, самоуверенный и наглющий.
– Откуда ты знаешь? – возмутилась Мэйр, едва не поперхнувшись глотком чая. И уже понимая, что ее развели как малое дитя.
– И впрямь угадала. Боги и богини, видела бы ты свое лицо! – Матушка заливисто, по-девичьи расхохоталась и подцепила ложечкой одинокое земляничное пирожное, лежащее на блюдце. – Горе ты мое ушастое, я
– Ложь и провокация.
– Так а я о чем? Негоже обманывать свою любимую маму!
– Ну знаешь ли!..
