– Между нами говоря, на психа он что-то не очень похож, – протянул Френсис, размешивая чай и будто назло звеня ложечкой. Его раздражение разливалось в воздухе, как сырой туман, и Мэйр прекрасно понимала, что дело не в ее «новом парне» – напротив, этот белобрысый гад искренне сочувствовал Себастьяну, наверняка припомнив весь свой неудачный опыт с «отмороженными дивнюками, которые, как тот ежик – пока не пнешь, не полетит!».
– М-да? У меня вот после этой сцены все сомнения отпали.
– Я тебя умоляю, он мне даже морду набить не попытался.
– А надо было? – издевательски изумилась Мэйр.
– Конечно! Гадкий некрос дышал на его любимку!
– Эй, хорош уже, я не его… Погоди,
Френсис довольно заулыбался. Доводить людей до белого каления было его любимым занятием.
– Очень неплохая выдержка, уж как для больного на голову, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Самоуверенный мудак и махровый собственник, конечно, ну так за это в психушку не отправляют. Иначе мой гребаный шеф давно бы уже куковал в комнатке с мягкими стенами. Ан нет! Сидит, сука, вискарь хлещет на пару с Блэр, чтоб им повылазило!..
Вот оно как! Мэйр от избытка чувств хлопнула ладонью по столу и возмущенно уставилась на своего друга.
– Так тебя коммандеры подослали? Ну и мерзавец же ты, Френсис Мюррей!
– Но-но-но! – тут же подскочил Френсис и принялся оживленно расхаживать по кухне туда-сюда, то и дело с опаской косясь на нее – ибо имел несчастье лицезреть, как виртуозно швыряется тяжелой мебелью робкая и субтильная на вид целитель Макинтайр. – Договоримся о терминах! Не подослали, а любезно предложили справиться о делах моей драгоценной подруги Мэйр и ее нового парня…
– Я не удивлена, – мрачно обронила «драгоценная подруга». – Вот совсем.
Она могла недолюбливать бесцеремонную, хамоватую, ужасно высокомерную Киару Блэр, однако хорошо понимала ход ее мыслей. Вторая по силе некромантка Империи прикидывала, стоит ли свести с проблемным бастардом Лейернхарта полезное в перспективе знакомство. Или проще добить, чтобы не мучился?
«Это вряд ли, душечка Киа», – подумала Мэйр с невесть откуда взявшейся свирепостью.
– Что от нас нужно Киаре?
Френсис картинно развел руками.
– Э, нет, подменыш, я ни разу не телепат. В отличие от Себа-астьяна. Боги и богини, кем надо быть, чтобы так подставить сынишку? Себа-а-астьян! Кошмар какой! – В его исполнении имя Себастьяна звучало и впрямь кошмарно. – Что, ты и в постели его так зовешь? Или в ход пошли котеньки с заиньками?
– Хватит уже этих пошлостей! Между нами ничего нет, ясно?
– Ну да, ну да, – Френсис глубокомысленно закивал, хотя во взгляде сквозила явная издевка. – Наивное дитя холмов, ты сама-то в это веришь? Правда, что ли? Ла-адно. Но не говори, что я не предупреждал, когда тебе брачную руну на лбу пропечатают.
–
– На лбу, детка. И на заднице тоже – для пущей надежности.
Мэйр мученически застонала и спрятала полыхающее лицо в ладонях, вновь испытывая острое желание что-нибудь расколотить. Двух наглых и приставучих поганцев разом ее нервы определенно не выдерживали.
Одного, по счастью, вскоре сдернули на работу. С другим же – Мэйр тяжко вздохнула, столешница вновь захрустела под пальцами, – еще предстояло разбираться.
Видят боги, разбираться не хотелось. Хотелось истерить, как трехлетке, и громко требовать у мироздания свою прежнюю беззаботную жизнь. Да толку-то?
«Может, сам вернется? – понадеялась Мэйр, педантично расставляя по полочкам чистую посуду. – А не убьется по пути обо что-нибудь?»
Вполне вероятно, учитывая везучесть поганца-номер-два… и обилие нечисти в зачарованном лесу. Схрумкают и не подавятся, и поди докажи потом, что на чужое покусились.
«Нет уж, так не пойдет! – она решительно помотала головой. – Это
О том, с чего вдруг Себастьян сделался теперь «ее», Мэйр усиленно не думала. Нет, не думала. Увы, отговорка «мой пациент» звучала все более жалко и неубедительно. И с этим нужно было что-то делать. Нужно.
На улице вовсю светило яркое западное солнце, однако ветер дул холодный и влажный. Синтар… Мэйр накинула капюшон и засунула в карман левую руку. В правой был увесистый кусок говяжьей вырезки, завернутый в вощеную бумагу. Для Тен-Тена, конечно же. Ну, кто знает, с вечно голодным Себастьяном тоже могло сработать… Впрочем, к сырому мясу он был равнодушен – в отличие от самой Мэйр. И ее капризного плотоядного друга.
– Тен-Тен? – позвала она с надеждой. – Хватит дуться! Я знаю, ты где-то здесь!
Вредный келпи ничуть не проникся. Мэйр сердито фыркнула и прикрыла глаза, сливаясь с сонной тишиной увядающего леса.
Лес, как и сама Мэйр, холодов не любил и по осени пребывал в ворчливой полудреме. Понемногу терял листья – золотые, и медные, и бронзовые, – увядал шумно и сердито, кое-где меланхолично гнил… В общем, готовился к спячке, чтобы весной проснуться и еще добрых полгода красоваться пестрым разноцветьем перед всеми, кому хватит духу прийти и поглядеть.
