Тот еще выпендрежник и пакостник. Как и положено приличным зачарованным лесам.
Мэйр открыла глаза и возмущенно выдохнула.
Себастьян ушел сравнительно недалеко, всего на пару миль от дома. Дальше идти будто бы и не собирался, заинтересованно топчась вокруг жертвенного холма, где высилась громада Неметона. Куда он вскоре непременно сунется, что очевидно для всякого, кто был бы знаком с лейернхартским бастардом хоть день… час… Да нет, хватит и пяти минут, чтобы понять, какая перед тобой любопытная, упертая и педантичная сволочь.
– Это моя сволочь, – пробормотала Мэйр. – Тронешь – пущу на дрова.
В ответ от Неметона пошли волны насмешливой издевки – мол, старые новости для всех, кроме тебя; вот какой глупый подменыш!
– Сам дурак.
Она переложила сверток в другую руку и неспешно побрела в глубь леса, глядя по сторонам и недовольно морща нос. Зеленовато-желтые кроны деревьев на фоне ярко-синего неба – красиво, да только все не то. Осень Мэйр не особо нравилась, а зима и того меньше, даром что родилась она в день солнцестояния. Холод Мэйр переносила с большим трудом – кровь демонов, будь она неладна… Наверное, даже уехала бы куда-нибудь на южное побережье, не привяжи ее к себе Неметон – так крепко, что даже в столице не пробыть больше пяти-шести дней кряду. Проведя в Иленгарде больше недели, Мэйр начинала чахнуть на глазах, а тысячелетнее дерево
«Но, Бездна пожри, какая все-таки гадость этот ваш холод!» – она поежилась и снова попытала счастья:
–
Вздорный келпи терпеть не мог, когда его звали лошадью. Однако на провокацию не повелся; хотя Мэйр показалось, будто из чащи донеслось возмущенное фырканье.
– Тен-Тен, ну прости! Я была занята и не могла тебя навестить… ты же знаешь, двуногим человечкам приходится ходить на постылую работу и все такое. И даже если я была вынуждена тратить время на кого-то другого, это не значит, что тебя теперь любят меньше… Понимаешь?
Никакой реакции не последовало.
– Ты не можешь быть таким жестоким! Я же скучала по тебе, и я люблю тебя больше всех на свете, ты, наглая скоти… эээ… мой прекрасный Черный Шторм!
Черный Шторм – а именно так зовут Тен-Тена, «чернушку», в переводе на имперский – сохранял высокомерное молчание. В том, что эта копытная зараза материализовалась неподалеку и теперь злорадствовала где-то в зарослях терна, Мэйр уже не сомневалась.
– Ну и пожалуйста, – с обидой проворчала она и отогнула бумагу на краешке свертка. – Мне больше достанется! А ты сиди без гостинца, глупый конь!
С гневным ржанием Тен-Тен соткался из воздуха и тени; выбивая копытами огромные комья земли, помчался к ней в вихре собственной длиннющей гривы – грозный, иссиня-черный, блестящий, как воронье перо, с тремя изогнутыми серебристыми рогами во лбу. Вожделенный сверток у Мэйр вмиг отобрали, и за какой-то десяток секунд три фунта говядины были уничтожены. Вместе с бумажной оберткой.
– Ты не конь, – вздохнула Мэйр, скрестив руки на груди, – ты свинтус. Хоть бы спасибо сказал!
Келпи снова фыркнул и ткнулся ей в плечо изящной щучьей мордой. Осторожно, чтобы ненароком не задеть любимого подменыша рогами – два из них, что поменьше, в полфута каждый; третий, что посередине, длинный и острый, по форме напоминал изогнутый шафрийский меч, и выпотрошить таким кого-нибудь – плевое дело.
Мэйр засмеялась и охотно обвила руками мускулистую бархатную шею.
– Все, мы снова друзья? – Тен-Тен отпрянул и уставился с явным недовольством. – Злишься из-за Себастьяна? Ну, он тоже мой… друг… типа. Не могу же я дружить только с тобой?
Он недоуменно склонил набок огромную башку – мол, почему бы и нет? Мэйр снова засмеялась, на сей раз вышло нервно. Реакция зловредного водяного коня на Себастьяна казалась очень странной – к Дейдре и Алану он отнесся вполне нейтрально, даже дружелюбно; Френсиса напрочь игнорировал, но агрессии не проявлял.
– Перестань, Тен-Тен! Это грубо, а с грубиянами никто не дружит. – Тен-Тен понуро склонил голову к жухлой траве. Мэйр погладила его по носу, касаясь основания нижнего рога. – Почему грубо? Ну так вы ведь даже не знакомы. И разве мы не можем дружить все вместе? Себастьян поживет здесь еще некоторое время, ну и… если бы ты подружился с ним, то он мог бы навещать тебя, пока я буду занята на работе. Это же здорово!
Келпи от таких перспектив не пришел в восторг – спустя двадцать лет общения Мэйр легко читала на лошадиной морде очень даже человеческие эмоции, – однако милостиво изобразил нечто, похожее на кивок, и побрел на запад.
В сторону Неметона. И Себастьяна.
– Правильно, давай-ка найдем этого неслуха. А то, боюсь, он способен задолбать даже дерево.
