– Кому фу, а нам с Тен-Теном очень даже неплохо…
– Это потому, что вы с конем форменные извращенцы. И если Тен-Тену я готов это простить… Хотя ладно, тебе тоже могу. Чего только не сделаешь ради любимой феи!
Определенно, одного подзатыльника наследничку Лейернхартов оказалось маловато. И хотя Мэйр все еще пыталась напомнить себе, что она, на минуточку, целительница и добрейшей души… полудемон-полуфейри, но прибить окружающих ее засранцев хотелось слишком часто. И что самое характерное, они того вполне заслуживали.
Или нет. Стейк из оленины, приправленный розмарином, тимьяном и поданный с овощным салатом, несколько примирил ее с реальностью. И с тем, что с конкретно этим белобрысым засранцем ей предстоит прожить всю свою жизнь.
Если, конечно, тот не сбежит прямо сейчас. Повод вообще-то имелся.
– Наверное, мне следовало сказать раньше, – начала Мэйр, нервно крутя вилку в пальцах, – но так как сегодня мой день рождения, вечером нас ожидает ужин у моих родителей. В добровольно-принудительном порядке.
Выражение лица Себастьяна было настолько красноречивым, что впору бежать в лес за вторым оленем, чтобы задобрить свое ходячее несчастье.
– Скажи, что ты пошутила.
Мэйр горестно вздохнула и про себя порадовалась, что отложила этот разговор до послеобеденной поры. Даже вечно голодному Себастьяну после такого кусок бы в горло не полез!
– Я в любом случае не могу отказаться, меня убьют в собственной постели, – она зябко передернула плечами. – А если явлюсь одна, то меня сожрут вместо ужина. Убила бы Френсиса за то, что растрепал им про тебя! Но вообще-то, если тебя это сильно… смущает, я тебя силком не потащу… Отмажусь как-нибудь. Ну, или меня таки сожрут.
– Я пойду, – медленно, проговаривая каждую букву, выдавил Себастьян. – Но мы поженимся, даже если я им не понравлюсь.
– Ну конечно же, ты им понравишься! – искренне возмутилась Мэйр. – Они нормальные люди, а не Дорихи какие… И вообще-то, чтобы на мне жениться, надо нравиться не моей семье, а
– В том, что я тебе нравлюсь, я убеждаюсь каждую ночь, – хмыкнул Себастьян, немного расслабившись. Еще бы – как будто что-то способно выбить его из колеи дольше, чем на десять минут. – И обсуждаешь именно поэтому. Кстати…
Он вдруг торопливо поднялся, явно вспомнив о чем-то важном, и, вытащив из кармана небольшой бархатный мешочек, положил его перед Мэйр.
– Не свадебный браслет, но, надеюсь, тебе понравится. Амулеты у вас – говно редкостное, и я подумал, что будет полезно, если в твою голову не будут лезть всякие… Грегоры и прочие смертники.
В мешочке обнаружилась серебряная цепочка, а на ней подвеска в виде ониксового лебедя на девяти скрещенных мечах – претенциозный герб Лейернхартов во всей его красе. От подвески исходил едва ощутимый флер магии, хотя Мэйр даже на первый взгляд могла бы поклясться – заклятий на побрякушке достаточно, чтобы при желании можно было скрыть мысли даже от неприлично сильного Себастьяна.
– Это… не только от меня, но и от Нэйти и Уилла. Нэйти стащила ее из семейной сокровищницы, раз у меня пока нет к ней доступа, а Уилл помог наложить нужные заклинания. Я бы мог и сам, но это же для тебя…
Белобрысого поганца тут же захотелось стукнуть чем-нибудь тяжелым. Потому что нельзя – совершенно ни при каких условиях! – заставлять ее сглатывать ком в горле от накатившей слезливой радости. И ведь ничего особенного, просто подарок, но поди ж ты.
Мэйр на самом деле ничего и не ждала, однако ничуть не удивилась бы, получив от Себастьяна пару фазанов, пресловутого оленя или даже голову Грегора. Первое и второе ему вполне было под силу, с третьим пришлось бы потрудиться, но Мэйр верила в его упертость. Но вот подарка, настоящего, ради которого пришлось договариваться с другими, просить Уилла и Нэйти помочь… Подобное радовало, удивляло и заставляло любить его еще больше.
Она аккуратно подняла цепочку со стола, поднесла к глазам, чтобы рассмотреть ближе. Красиво. Хоть и пафосно до жути, но красиво. И протянула ее Себастьяну.
– Застегни, – попросила тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Пожалуйста.
Прохладные пальцы коснулись шеи, заставив вздрогнуть. Не от неожиданности, но от самого прикосновения, нежного и ласкового.
– Готово, – так же тихо донеслось в ответ; тяжелая ладонь на мгновение коснулась затылка, ероша волосы.
Мэйр, почувствовав на груди тяжесть амулета, только и смогла, что повернуться, обхватить чужую талию руками, притянуть Себастьяна ближе к себе и ткнуться лбом в твердый живот.
– Спасибо.
Вот и как тут, спрашивается, идти на работу как ни в чем не бывало? А идти все-таки надо. Хочешь не хочешь, а тяжелым пациентам до твоих хотелок нет никакого дела. Ни Арделии, ни Грегору, будь тот неладен.
– Этот хрен в простыне там выздоравливать собирается вообще? – недовольно поинтересовался Себастьян. Он имел премилую привычку хватать и присваивать все, что плохо лежит; в отношении слабо экранированных мыслей этот принцип тоже работал. – Ты с ним проводишь больше времени, чем со мной.
