– Я бы на твоем месте не стал говорить родителям про кладбище. Если ты, конечно, не собираешься заявлять в полицию.
– Какая полиция?! – отмахнулся Павел. – Кто мне там поверит? Скажут, что наркотиков объелся и мне все привиделось. А то еще хуже – врачей вызовут, – Павел покрутил пальцем у виска.
– Дело говоришь, – согласился старик. – Тогда скажи, что после дня рождения пошел погулять, был нетрезв, заблудился. И тут на тебя напали, избили и ограбили.
– Так и скажу, – согласился Павел.
Когда отец с матерью приехали к тому месту, где стояла «копейка», Павел вылез из машины и нырнул в отцовскую крутую тачку.
Что там он говорил родителям, Яков Никифорович не слышал. До его ушей доносились только женские всхлипывания и мужское ворчание.
Старик догадался, что всхлипывает мать Павла, а ворчит отец. Он уже собрался было трогать свою «копейку» с места, как из джипа выбрался мужчина и замахал перед лобовым стеклом руками. Потом он подошел к двери со стороны водителя.
Яков Никифорович подумал, что отец парня хочет поговорить с ним, и открыл дверцу. Но тот молча положил ему на колени пачку купюр и, не говоря ни слова, вернулся к своей машине, забрался в нутро заграничного зверя и умчался прочь.
Старику стало обидно, что парень с ним не попрощался, но он подумал про себя: «Обойдусь. А деньги пригодятся».
Родителям Павел сказал то, что ему посоветовал сказать сторож. И они ему поверили.
Одноклассники сделали вид, что ничего знать не знают.
Пряча ухмылки, они спрашивали:
– Паша! Куда ты подевался?
– Скучно мне у вас стало, вот и ушел проветриться, – огрызался Павел.
– А мы-то тебя обыскались! Ты бы хотя бы предупредил.
– Обойдетесь.
Говорят, что горбатого могила исправит. Нельзя сказать, чтобы она исправила Павла. Исправить не исправила, но все-таки вести себя он стал осмотрительнее.
Школу он закончил на тройки с несколькими четверками. На поступление в вуз баллов не хватило. Но это на бюджетный факультет.
Отец не поморщившись пристроил его на платное отделение и тянул до завершения университета, виртуозно подмазывая сдачу сессий сына взятками. Потом пристроил сына тем же способом в коммерческую организацию. Но утруждать себя работой Паша не привык, поэтому свои обязанности выполнял спустя рукава. Бо́льшую часть рабочего дня он проводил в соцсетях. Это не понравилось владельцу фирмы, умеющему считать свои деньги. Поэтому он, не обращая внимания на приятельские отношения с его отцом, выставил Пашу за дверь, правда выплатив ему достойное выходное пособие.
Нельзя сказать, что Пашу это огорчило. Да ничуть! Он считал, что у отца денег куры не клюют. Сеструха сама себе зарабатывает на безбедное существование, так что причин для беспокойства у него нет. Уж единственного сына-то отец прокормит, был уверен Паша.
Однако отец не хотел, чтобы сын целыми днями лежал на диване в обнимку со смартфоном, а по ночам отплясывал в ночных клубах и путался с девицами легкого поведения. Он решил, что сын должен трудиться, но на этот раз Аркадий Голубков поступил умнее. Он пристроил сына в бюджетную организацию. Конечно же, воспользовавшись своими связями и деньгами.
Место новой работы Павлу понравилось. Здесь никто его не нагружал и не дергал, торопя выполнить то или иное задание. Деньги-то государственные. И не секрет, что у нас еще немало тех, кто считает, что «государство не обеднеет».
Так что у Паши началась не жизнь, а малина. Можно сказать, сбылась мечта многих лодырей – работал он мало, денег получал прилично. Да еще и отец с матерью подкидывали немалые суммы. Павел купил себе квартиру, жить с родителями ему расхотелось. Приобрел «Вольво».
Как это ни странно, но Павла помаленьку продвигали по службе. И вот он уже стал начальником. Небольшим, но начальником. Недоброжелатели за глаза звали его шишкой на ровном месте. Когда это дошло до ушей Павла, он только расхохотался. Хоть горшком называй, только в печь не ставь.
На работе он, понятное дело, допоздна не задерживался, торопился! Его ждали ночные клубы, дорогущие рестораны, шикарные девочки. Жизнь казалась веселой и беззаботной. Пока однажды судьба не подставила Павлу Аркадьевичу Голубкову подножку. Или, вернее, он сам себе ее подставил.
В тот день он почти до утра кутил с приятелями и красивыми, не отягощенными стыдливостью девушками.
После ресторана приятели его разъехались по домам на такси. И подруг своих с собой увезли.
Павел же Голубков решил сесть за руль своей машины.
Девица его заупрямилась:
– Ты чего, дурак, что ли? – возроптала она. – Ты же еле на ногах стоишь! Не ровен час, куда-нибудь врежемся! И привет родителям!
– Не дрейфь! – отвечал ей Павел. – Я трезв как стеклышко.
– Не свисти!
– Ну и топай пешком! – рассердился Павел и уехал, оставив девушку одну куковать на стоянке.
– Идиот! – прошипела она ему вслед.
После чего позвонила одной из своих подружек, и та согласилась приехать и забрать ее ночевать к себе.
