– Да, он у нас разный, – согласился Фернандо. – Мой удел – повелевать, ваш – подчиняться! Я не обязан отчитываться простому капитану в своих поступках. Когда возникнет необходимость, приглашу вас для совета!
– Доброй ночи, сеньор! – зло усмехнулся Картахена.
– Благодарю вас, ка-пи-тан, – снисходительно отчеканил Магеллан.
– Почему ты не сказал ему, что часть продовольствия испорчена ливнями? – спросил Барбоса, когда судно прошло вдоль борта «Тринидада» и офицеры спустились в каюту.
– Он должен повиноваться! – упрямо заявил Фернандо.
– Единоначалие раздражает испанцев, ты подталкиваешь их к заговору.
– Я никому не позволю посягать на свои полномочия, – промолвил адмирал. – Даже тебе.
На следующий день корабли попали в штиль. Вытащили на солнце подмоченные грузы, сушили до вечера, поглядывали на горизонт: не появится ли подозрительное облачко? Пилоты производили с помощью астролябий расчеты, определяли координаты эскадры. Уже несколько дней флотилия шла не на юг, а на юго-юго-запад в направлении побережья Бразилии. Привычные звезды Северного полушария сменялись южными, загадочными и таинственными. Исчезла Полярная звезда, штурманы ночных вахт заглядывали в нактоузы на компасные стрелки.
Антоний с Пигафеттой наперегонки строчили в тетрадках впечатления о пересечении экватора, делали «великие» географические открытия. «Напрасно древние латиняне писали (в то время греческих авторов тоже называли „латинянами“, их произведения попадали ученым в латинских переводах), будто на экваторе нет дождей, – помечал францисканец, сидевший у бушприта напротив гальюна. – Здесь каждый день идут ливни, стоит отвратительная погода, хуже, чем в северных широтах. Порывы ветра сменяются штилем, бури – затишьем. Нам покровительствует святой Эльм, незримо живущий на мачтах и проявляющий себя пламенем. Птолемей говорил, будто человек за экватором превращается в негра. Это сказки. Никто из команды не почернел, только у людей задубели руки и лица, а все прочее осталось белым. Мы не видели морских чудовищ, но слышали по ночам их голоса».
От жары и сырости портились продукты. Раз в неделю продовольствие перебирали, отправляли в котел. С тухлым душком – в первую очередь. Из вентиляционных люков поднималась вонь. Люди не мылись более месяца, пропахли потом. В период дождей собирали воду в бочки, старую отдавали мыть волосы. Некоторые моряки раздевались догола, скоблились под ливнями, но легче от этого не становилось – тело чесалось. В дни затишья адмирал позволял купаться. Вахтенные матросы из «вороньих гнезд» следили за океаном, искали акул. Мокрые матросы скреблись, как чесоточные, ногтями снимали грязь. Появились нарывы и гнойники.
К вечеру задул легкий ветерок. Адмирал устроил проверку. Корабли проплывали мимо флагмана, приветствовали командира, обменивались новостями. «Сан-Антонио» подошел последним.
– Да хранит Господь сеньора капитана и кормчих! – услышал Магеллан голос боцмана.
На мостике каравеллы нагло улыбался Диего Эрнандес. Рядом находились только матросы у румпеля.
– Повторите! – приказал адмирал.
– Да хранит Господь сеньора капитана и кормчих! – заученно выпалил боцман.
Магеллан понял, что моряк не перепутал обращение, слышимое ежедневно от инспектора, и специально, по воле Картахены, именует его не адмиралом, а капитаном.
– Где сеньор Картахена? – сдерживая ярость, спросил Фернандо.
– Отдыхает в каюте, – смутился боцман.
– Позовите немедленно!
– Он велел не тревожить его, – заколебался Эрнандес.
– Капитан болен?
– Нет.
– Тогда отправляйтесь за ним! – выкрикнул раздраженный адмирал.
Боцман не осмелился спорить, спустился по лестнице, исчез за дверью. «Сан-Антонио» медленно обгонял флагман, испанец не выходил. Прошла минута, вторая, третья. Магеллан потерял терпение, начал похаживать взад и вперед по юту, сердито поглядывать на пустующий капитанский мостик. В светлой рубашке, без дуплета и плаща, лениво вышел Хуан де Картахена.
– Вы звали меня? – равнодушно спросил инспектор.
– Извольте не нарушать порядок! – закричал Магеллан, так как «Сан-Антонио» уходил вперед.
– Разве боцман не приветствовал вас? – наигранно подивился капитан. – Я прикажу высечь его плетью! Может, он что-нибудь напутал? – усмехнулся инспектор. Магеллан молчал, сурово глядел на Картахену— Чтобы впредь такое не произошло, завтра я пошлю юнгу, – пообещал испанец. – Он парень смышленый!
Инспектор повернулся спиной к адмиралу и ушел.
Фернандо взглянул на свою свиту. Пунсороль, Моралес, Эсплета опустили глаза, не желали вмешиваться в распри начальников. Барбоса, Мескита, Гомес смотрели на капитана. Альбо с Эспиносой готовились незаметно исчезнуть. Магеллан сделал спокойный вид, отпустил офицеров. Родственники подошли к командиру.
– Надо арестовать наглеца! – предложил Барбоса.
Фернандо молчал.
– Штурмовать «Сан-Антонио»? – задумался Альваро.
– Жахнем из пушек и – на абордаж! – воскликнул Дуарте.
– Они в ответ картечью по твоей горячей голове.
– Подговорим Элорьягу поднять мятеж.
– Отправишься к нему на лодочке? – поинтересовался Мескита.
