«Тринидад» прошел в опасной близости рядом с горой, скрылся за мысом. «Консепсьон» взял левее. Капитаны видели, как за выступом, тяжело работая парусами, корабль Кесады сменил галс, устремился на запад. Из-за горы долетели выстрелы с флагмана, им вторил «Консепсьон». Флаги взметнулись на реях, готовые сорваться с мачт, улететь вслед ветру пестрой разноцветной стаей. «Пролив!» – догадались испанцы. Радость заставила забыть о грозе, броситься к мокрым пушкам, не желающим стрелять под проливным дождем. Матросы вылезли из сухих щелей, обнимались, кричали: «Кастилия, Кастилия!»
За мысом Святой Марии было спокойнее. Под прикрытием береговой линии эскадра круто уходила на запад. Ветер заметно ослаб, но ливень усилился. Изломанные огненные деревья ослепляли вахтенных, рушились в воду. Казалось, не ветер свистит в снастях, а шипит кипящее море, пожирающее небесное электричество. Не сумев раздавить корабли, гром обогнал флотилию, удалился на юго-запад в океан. Он свирепствовал неподалеку, но страха не вызывал. С каждой минутой каравеллы уклонялись от шторма, углублялись внутрь «пролива». По мачтам забегали голубые холодные огоньки, на стеньгах запылали звездные факелы. Огни святых Клары, Эльма, Николая растекались по канатам, садились на блоки, хороводами кружились по ограждениям «вороньих гнезд», наперегонки перескакивали по вантам, поднимались к реям. Они исчезали, вновь появлялись, сталкивались, сбивались в кучу, разрастались в костры, делились на группы, неожиданно вспыхивали, рассыпались искрами. Украшенные небесной иллюминацией корабли торжественно вошли в бухту, бросили якоря, опустили реи с гротами. Огоньки вскарабкались на вершины мачт, засветились ослепительными серебряными кисточками, тихо засвистели, закачались из стороны в сторону.
Дождь закончился. Моряки поднялись на палубы, поблагодарили Господа за спасение, помолились святым телам. Сумрачное небо зловеще шевелилось над головой. Тучи стекали с гор, улетали за ветром в океан. Там дрались молнии, раздраженно ругался гром. На востоке над фиолетовым морем вспыхивали розовые зарницы, обещавшие на завтра хорошую погоду. Пахло берегом, мокрым деревом, пресной водой. Появились чайки, особенно белые и чистые в сумрачном вечернем свете. Потревоженные незнакомыми существами, они пронзительно кричали, кружились над каравеллами, проносились между судов, гадили на головы испанцев.
У путешественников было праздничное настроение. Начинался главный этап экспедиции. Здесь погиб Хуан де Солис. Моряки не повторят его ошибок, пойдут на запад в неведомое Южное море, открытое 25 сентября 1513 года Васко Нуньесом де Бальбоа.
10 января 1520 года флотилия вступила в устье Ла-Платы. Возвышенность на северном берегу получила название Монтевиди. В 1726 году на ней заложат город Монтевидео, столицу Уругвая, главный морской порт страны.
На следующее утро корабли осторожно вошли в «пролив». Впереди промерял глубины легкий «Сант-Яго», за ним следовал «Тринидад», замыкал кильватерную колонну тяжелый «Сан-Антонио». Вскоре неожиданно короткий лот коснулся дна. Кормчие Серрана тотчас передали неприятное известие на флагман. Адмирал не придал ему значения, велел продолжить движение. Опасаясь подводных скал в низменном месте, где вроде бы их не должно быть, передовые лоцманы внимательно следили за дном. Через полчаса свинцовый груз уперся в грунт. На сальное донышко, предназначенное для взятия проб, прилипли частицы песка. Дно плавно поднималось к западу. Взяли мористее, отошли к югу, но и там заметно мельчало.
Магеллан напряженно следил за работой вахтенных, считал узлы и метки на тонком лине, раздумывал, не взять ли круче на юг от материка? Вода за бортом оказалась пресной, это свидетельствовало о наличии большого эстуария мощной реки. О ее существовании упоминали прежние экспедиции. Возникшее мелководье объяснили оседанием выносного грунта. Флотилия потихоньку двигалась на запад. Восторженное чувство сменилось настороженностью: опасались сесть на мель, сломать о камни обшивку. Легкие суда имели запас глубины и свободу маневров, смело плыли вперед. «Сан-Антонио» воспринимал обмельчание как надвигающуюся опасность.
Благоразумие взяло вверх – адмирал приказал глубокосидящему «Сан-Антонио» вернуться в гавань Монтевиди, встать на якорь, ждать разведывательные корабли. Они обнаружат проход и вернутся за ним. Магеллан велел «Сант-Яго» и «Виктории» исследовать северный берег, плыть по малой воде прямо на запад. «Тринидаду» и «Консепсьону» было поручено обойти эстуарий мористее, взять курс на юго-запад. Условившись встретиться у Монтевиди, флотилия разошлась в разных направлениях.
