– Когда успел? Всего полторы недели назад вышли из бухты Святой Люсии!
– Жарко, душно… Сморит, хоть на палубу ложись. Прилягу на часок, проснусь – следующая вахта бдит.
– Хороший пример подаешь! – покачал головой Альваро. – Иди, я постою за тебя, а то похудеешь – друзья в Лиссабоне не узнают.
– Тут еще, как у бабы за девять месяцев, – Хуан похлопал по животу.
– От голода не помрешь, – решил капитан, – хватит до Испании.
– Все время есть хочется, – пожаловался Элорьяга. – Де Коса не пускает в трюм, боится за провизию. Мышей кормит, а офицеру лишний кусок не дает.
– Я велю выдавать тебе двойную порцию, но вычту из жалованья.
– Благодарю вас, сеньор капитан, – кисло улыбнулся Элорьяга. – Так я деньги проем.
– Хочешь купить корабль, воевать с англичанами?
– С каравеллой не пропадешь… – размечтался Хуан. – Если с умом взяться за дело, да в два-три корабля…
– Вздернут тебя на рее или кишки выпустят, – серьезно промолвил Мескита. – Выкинь дурь из головы! Дон Карлос не позволит пиратствовать.
– Пощипаем французов с итальяшками, пока они враждуют между собой, пограбим Тунис, спасем из плена христиан – за это нас пожалуют в рыцари!
– Как с тобой воевать? Ты все проспишь.
– «Сант-Яго» взял на двадцать градусов левее, – сообщил с мачты матрос.
– Мели обходят, – пояснил кормчий.
Из каюты Сан-Мартина прибежал юнга, радостно показал иглу от компаса:
– Сейчас вставлю.
– Валяй, – усмехнулся Элорьяга, – а то уйдем в океан.
– Не-е, – парень замотал головой, – берег видно.
– Вдруг опустится туман или начнется гроза?
Юнга посмотрел по сторонам, заметил на востоке белые облака.
– Разве они дождевые? – показал рукой на сахарные головы.
– Не накличь! – упрекнул Мескита и перекрестился.
– На нас несет, – определил штурман. – Не зря у меня голова болит и кости ломит. Надо отойти от берега.
– Я думаю, капитан-генерал решил плыть до мыса, зайти за него, а потом взять мористее. Сколько до поворота?
– Лига.
– У нас в запасе полчаса. Вели приготовить штормовые паруса! – распорядился Мескита.
Небо с океана затягивалось тучами. Рыхлые снежные сугробы наползали друг на друга, по-весеннему серели, набухали влагой, закрывали солнце, приносили прохладу. Море из ослепительно блестящего стало лазурным, потемнело у горизонта. Там белые облака опустились к воде, сплошной стеной подступили к кораблям. Дул свежий ветер, команды опасались шквалов, ждали у брасов, готовые вмиг ослабить прямые нижние паруса. Матросы убрали с палуб грузы, проверили крепление пушек, следили за «Тринидадом», намеревавшимся приступить к маневрам. Низкий каменистый берег тонул в волнах, сворачивал вглубь материка.
Вслед за флагманом эскадра миновала поворот. Неровная береговая линия уходила градусов на двадцать к западу и прерывалась в лиге у торчащих из моря трех высоких гор. Ветер стал попутным, быстрее погнал корабли на серо-коричневые утесы. Волны понесли суда навстречу опасности. Каравеллы поодиночке взяли мористее. «Тринидад» смело плыл на крайнюю вершину, подавал пример остальным. За ним спешил «Консепсьон». Вскоре эскадра заметила соединяющую горы узкую полоску земли. По мере приближения к ней, берег рос в высоту, поднимался навстречу гривастым волнам. Значит, там еще один мыс вклинился в океан. Капитаны поняли желание адмирала: после очередного поворота на запад дрейфовать в грозу вдоль побережья. Магеллан и следовавший за флагманом Карвальо знали, что три горы на горизонте – мыс Санта-Мария, оконечность Земли Святого Креста.
Ветер свистел в снастях, натягивал струнами канаты и ванты. Вымпела расправились над палубой, потянулись вправо навстречу скалам, показали боковой снос кораблей. Небо из грязно-серого сделалось темно-синим, с белыми клубами дыма. Лазурное море почернело, налилось свинцом, по нему беспорядочно забегали барашки, появились впадины и холмы. Чайки низко опустились к океану, кружились вокруг кораблей. С флагмана ударила пушка, предупредила о близости земли и мелей, приказала убрать лиселя, приготовиться к шторму. Эскадра неслась к горбатому мысу со скоростью три лиги в час.
Шквалы обрушились на корабли. Команды ослабили брасы, заполоскали гроты, марсели упали на палубы. На их место поднялись тяжелые зарифленные паруса. Кормчие назначили к румпелям сильных матросов.
Небо на востоке помутнело, слилось с океаном, желтыми деревьями выросли молнии, послышались отдаленные раскаты грома. Гроза стремительно надвигалась, словно собиралась не пустить корабли за мыс, раздавить тяжелым небом. Пошел дождь. Крупные редкие капли забарабанили по доскам, налили сталью полотнища парусов, прогнали лишних матросов в трюм. Огненные деревья приблизились, разрослись в вышину, расползлись в стороны, прижали флотилию к берегу. Вспенившееся море окрасилось у скал в грязно-бурый цвет. Птицы исчезли. Зелень побережья бушевала, подобно океану; гонимая шквалами, вздымалась волнами. Деревья раскачивались, как корабельные мачты, теряли листву, голые старые ветки. Гром гремел прямо над головой, растекался в стороны, ударялся об утесы, эхом возвращался назад.
