К обеду дымка у горизонта растаяла, оголила тоненькую ниточку побережья, которого здесь никто не ожидал. Взволнованный Барбоса отшвырнул Энрике от двери, ворвался в каюту. От шума Магеллан вздрогнул, приподнялся на подушке.
– Земля! – с широко раскрытыми глазами выдохнул Дуарте.
– Где? – опешил адмирал.
– Слева по борту, уходит на северо-запад.
– Скорость?
– Не более лиги.
– Который сейчас час?
– Солнце в зените.
– Значит, Бехайм ошибся почти на пять градусов! – подсчитал Магеллан. – Какая вода? – чуть не выкрикнул он.
– Пресная, – сокрушенно промолвил Барбоса.
– Это еще ничего не значит, – взял себя в руки Фернандо. – В пролив может впадать широкая река, тогда вода с одной стороны всегда будет пресной. Мы пойдем вдоль побережья и обнаружим ее! Здесь должен быть пролив, – убежденно закончил он. – Где мы находимся?
– У тридцать пятого градуса южной широты.
– Прекрасно! Либо он перед нами, либо на сороковом.
– На сороковом?
– Там его начертил Бехайм. Это одна из загадок картографа.
– Ты сказал, что он ошибся почти на пять градусов?
– Да. Между тридцать пятым и сороковым градусами на немецких глобусах белое пятно. Нам предстоит первыми нанести побережье на карту. Вели осторожно подойти к берегу! – приказал он. – Чаще делай промеры глубин!
Барбоса убежал на ют. Слуга торопливо помогал хозяину надеть толстые кожаные башмаки, путался в застежках. Фернандо нервничал, покусывал губы. Через раскрытое настежь окно послышались команды Дуарте.
Жаркое полуденное солнце обожгло адмиралу лицо. Он зажмурился, опустил голову, поднялся на шканец, где столпились офицеры. Берег медленно приближался, окрашивался в зеленый и темно-коричневый цвета. Издали он выглядел ровным и однообразным, слегка изгибался, уходил вглубь материка. Офицеры напряженно всматривались в исчезавшую на северо-западе ниточку земли. Казалось, там начинается пролив. Магеллан сухо раскланялся с помощниками, велел принести пробу воды. На ют с железной кружкой поднялся крепкий молодой парень Васко Гальего, сын кормчего «Виктории».
– Пресная, – доложил старший матрос.
Сопя носом и по-собачьи коротко вдыхая, адмирал понюхал воду, пригубил, прополоскал во рту, проглотил. Дуарте последовал примеру родственника.
– Очистилась, хоть в бочки заливай! – оценил шурин.
– Подходим к реке, – предположил Гомес.
Пунсороль взял жестянку у Барбосы, осушил маленькими глотками. Прочие молча наблюдали за ним.
– Жарко, – пожаловался штурман. Адмирал удивленно взглянул на испанца. – Кажется, у Монтевиди была солонее, – спохватился Пунсороль.
– Кажется! – передразнил Дуарте. – А ты как думаешь? – обратился к Альбо.
– Эстебан прав – подходим к реке!
– Лижбоа и Солис говорили, будто она впадает в море с северного берега пролива, а не с южного, – напомнил Пунсороль.
– Странно, – пробормотал Моралес, – я тоже думал, будто подойдем к ней правым бортом, а не левым.
– Значит, их две! – не растерялся Барбоса.
– Много для одного пролива, – усомнился Гомес.
– Господь мог сотворить и три, и четыре, – упорствовал Дуарте.
– И пять, и шесть… – усмехнулся Эстебан.
– Хоть дюжину, – парировал шурин.
– Перестаньте! – оборвал Фернандо.
– А есть на Земле пресные моря? – спросил врач. – Наверное, с той стороны простирается огромное пресное море, из которого приливы и отливы фильтруют сюда воду.
– Вряд ли, – покачал головой Гомес— Бальбоа пил в Южном море соленую воду. Как она стала пресной?
– Я читал о пресных морях, но считал их выдумкой, – заметил Альбо. – Когда Висенте Пинсон и Хуан де ла Коса первыми подошли к Земле Святого Креста, они записали в дневнике, будто пересекли пресное море.
– На севере они есть, – заявил Пунсороль.
– Ерунда! Просто вокруг ледяных айсбергов скапливается талая вода, – пояснил Франсиско.
– Вы того же мнения? – Моралес обернулся к адмиралу.
– Вокруг Молуккских островов обычное море, – сказал Фернандо. – Китайцы и арабы не упоминают о пресных морях.
– Странно, – повторил врач.
– Здесь нет ничего особенного, – решил Гомес— Либо полноводные реки текут с берегов и теснят соленую воду, либо мы плывем по заливу.
– Здесь должен быть пролив! – как заклинание, произнес Магеллан.
Заканчивались третьи сутки блуждания «Сант-Яго» и «Виктории» у северного побережья залива. При хорошей погоде на юге призрачно серела земля, вдоль нее на северо-запад поднимался адмирал. С тех пор, как дозорные Серрана заметили противоположный берег, возникла борьба за право первым войти в неизвестный пролив. Никто не сомневался, будто рано или поздно корабли должны встретиться и вместе пройти в Южное море, либо вернуться к Монтевиди.
