– Чепуха, пройдет…
– Моралес рассказывал, как ты по ночам орешь! Тебе надо лечиться.
– Нельзя возвращаться без победы, – смазывая сухарем сало с блюда, угрюмо промолвил Магеллан. – Дон Карлос отдаст нас под суд и не пошлет второй раз.
– Всех не арестует, – возразил Мескита.
– Тебя помилует, а мне Картахена позора не простит и шурина посадит в тюрьму.
– Точно, – хмыкнул Барбоса. – Либо разыщем пролив, либо нам – конец!
– Где его искать? – Серран раздвинул тарелки, лег локтями на стол. – Давай проскочим мимо Африки? С товаром тебя не осудят!
– Успеем, – отмахнулся Фернандо. – Лучше скажи, на «Сант-Яго» спокойно?
– Вроде… – Жуан хмельно сощурил глаза. – Мои парни всегда за тебя!
– У нас два корабля, – подсчитал Магеллан.
– А я? – подал голос Мескита.
– Ты не хочешь идти в тюрьму, спился с испанцами.
– Я? – опешил Альваро. – Тогда сделай Дуарте капитаном, а я здесь останусь.
– Какой с тебя прок на «Тринидаде»? Ты нужен мне на «Сан-Антонио».
– Да я… – пьяно начал Мескита.
– Знаю, испугался трудностей.
– Тьфу! – обиделся Альваро и плюнул в пустую тарелку Барбосы.
– Энрике, неси еще вина! – приказал Дуарте, но раб не шелохнулся. – Я кому сказал, дикарь краснокожий, – разозлился шурин, – тебе или фонарю? – Слуга терпеливо ждал указания хозяина. – Плетки захотел?
– Замолчи! – велел Фернандо. – Ты пьян. Матросы возмутятся.
– Почему?
– Сам пьешь, а им не даешь. Разве они хуже тебя? Через неделю придется урезать на четверть раздачу хлеба и вина, а тебе бы кружками глотать.
– Худо будет, – встревожился Серран.
– У тебя есть иное предложение?
– Подумаем, прикинем…
– Думай не думай, а пятая часть продовольствия сгнила, многое испорчено. Считай сам: зимовка займет месяца три. – Жуан согласно кивнул. – Добавь два месяца до Молукк или на возвращение к тропикам. Итого, почти полгода!
– Набьем зверя, наловим рыбы, – подсказал Мескита, – завяжем торговлю с туземцами…
– Покажи мне зверя с туземцами, – перебил Фернандо. – Я не вижу их. Если встретим морских волков, то пополним запасы продовольствия, а нет – выручит запас.
– Рискуем, – предупредил Серран, – команды взбунтуются.
– Больше рискуем умереть с голоду. Люди должны понять причину сокращения пайков, иначе будут глодать кожу на реях.
– Ты говорил кому-нибудь о своем намерении? – поинтересовался Мескита.
– Нет.
– Кто посеял слух на кораблях?
– Ясное дело, – ухмыльнулся Барбоса. – Посчитать бы палкой ребра у священника!
– Дай срок, – повторил Магеллан.
Когда ремонтные работы закончились и море успокоилось, корабли покинули бухту Великих трудов. Тусклое ватное небо сыпало мелким дождем с мокрым снегом, ложилось грудью на свинцовые воды. Все стало сумрачным, холодным. На пути эскадры встречались рыхлые ноздреватые льдины, принесенные ветрами и течениями низких широт. Они одиноко белели среди волн, среди общего цвета уныния и отчаяния. Только командир надеялся на чудо. Закутавшись в меховой плащ и натянув на уши бархатную просторную шапку, Магеллан часами глядел с флагмана на почерневшие от непогоды пустынные берега, изобиловавшие камнями и отмелями. Скалистое побережье держало кормчих в постоянном напряжении. Частые промеры глубин, бесконечные лавировки изматывали людей.
Работа с парусами стала сущим наказанием. Полотнища набухли влагой, канаты утратили эластичность, не укладывались в бухты, примерзали к кнехтам. Скользкие реи грозили смертью неосторожным матросам, палуба предательски уходила из-под ног. Подобно паукам, вахтенные цеплялись за тросы, не выпускали их из рук. Льдинки кололи пальцы, резали кожу. Неприятный вид снега, падающего не на твердь, а в хлябь, усиливал ощущение неестественности происходящего, вызывал отвращение и протест. Где теплые райские острова, податливые женщины, жаркое солнце, алмазные звезды? Где все, ради чего отправились в путь две с половиной сотни человек? Почему их обманули? Кто это сделал?
– Вчера матросы говорили, будто капитан-генерал намерен погубить эскадру, – сообщил Элькано, лежавший в каюте на постели под ворохом одежды и одеял.
– Зачем? – спросил вернувшийся с вахты Карвальо.
– Хочет вернуться в Португалию в свой замок с поместьями.
– Чепуха, – возразил штурман. – Мануэл не простит ему измены. К тому же, в Севилье Магеллана ждут приданое жены и наследственный дом алькальда.
– Деньги Беатрис он успел промотать. Дом достанется шурину.
– Лихо, – удивился Карвальо – а на вид трезвенник и ханжа. Погоди, – вспомнил он, – Дуарте рассказывал, будто Фернандо вложил деньги в экспедицию.
– Врет, – Себастьян перевернулся на спину, расправил шубу, – он с ним заодно.
– Неужели Магеллан переедет в Лиссабон? – не поверил штурман. Элькано промолчал, будто так и будет. – Фернандо сказал бы мне об этом, – решил Жуан. – Мануэл мало платит капитанам, они бегут за границу. Посмотри на Мафру Серрана, Элорьягу…
– Зачем щедро награждать за мелкие услуги? – пробурчал из-под одеяла Себастьян.
– Мелкие? – обиделся кормчий. – Мы плавали везде, где ходят корабли, строили фактории, сражались на берегу, а ты шатался по Средиземному морю, да видел Англию.
