В такие дни каравеллы сбрасывали усталость, нарядно расправляли вымпела, салютовали из пушек, проходили десяток лиг. Вечером солнце опускалось за материк, ветер стихал, паруса обвисали, наступала зябкая длинная ночь. К утру на кораблях появлялся иней, тонкий слой разноцветных кристалликов посыпал поверхности, хрустел под ногами, отчего казалось, будто идешь по убранному осеннему полю. Затишье сменялось налетавшими шквалами, тянувшими флотилию в океан. В мелких заливах поднимался водогон, обнажал серые гранитные камни. На кораблях объявляли аврал, срочно опускали паруса, проверяли центровку грузов. Порывы ветра уносили эскадру на восток, грозили разбить о льдины. Забирая на север, с трудом возвращались к берегу, чтобы не проскочить пролив или удобную гавань.
Заканчивался редкий солнечный день. Закатные лучи золотили желтую краску мачт «Тринидада», румянили лица вахтенных, тонули в синем просторе южного горизонта. Скалы у берега отбрасывали длинные черные тени на пенистые волны, переливавшиеся мышиным буроватым цветом с серебристыми бликами. Полотнища парусов порозовели, томно изогнулись, поймали тепло и дыхание ровного нежного ветра, прилетевшего с экватора проститься с флотилией. С промытой палубы сдуло запах гнили и нечистот.
Матросы привели в порядок такелаж, перетянули тросы, аккуратно уложили канаты в бухты, очистили кнехты от протертого джута. Перенесли в трюм часть груза, распилили на дрова заготовленные ветки, стволы деревьев. Смазали жиром трущиеся части реев, блоки. Натерли золой медные и бронзовые ручки кают, кольца люков. Палуба стала чистой и просторной. Канониры на флагмане проверили пушки. В оружейной каморе почистили от ржавчины мечи и доспехи, в пороховом погребе приготовили льняные мешочки для зарядки фальконетов, мелко нарубили для картечи свинцовые полосы, прогрели на печи аркебузные кремни.
Вечером отец Антоний отслужил мессу в честь покровительницы пороховых складов святой Варвары, попросил великомученицу сделать порох сухим и надежным, не допустить влагу в бочки, изгнать портящих мешки мышей и покарать злоумышленников. Кто они, «злоумышленники», францисканец умолчал, но все поняли, что речь шла о врагах капитан-генерала. После мессы матросы отправились ужинать к котлам с солониной, привычно проклиная дежурных, будто юнги могли сварить что-нибудь вкусное. Разгоряченный проповедью отец Антоний задержался на шканце, устало глядел на красное низкое солнце.
– Кто бы мог предположить, что скоро наступят холода? – сказал подошедший Пигафетта. – Я думал, у нас в запасе есть время, но, оказалось, нужно искать зимнюю стоянку.
– Ты ошибся не один, – ответил монах. – Барбоса с Магелланом разделяли твое мнение.
– Боюсь зимовать на краю земли, – пожаловался летописец. – От безделья люди ругаются, ссорятся, хватаются за оружие.
– Забот хватит на всех. Сейчас главное – прекратить споры.
– Разве это зависит от нас?
– Скоро каждый окажется перед выбором. Чувствуешь, как зреет недовольство?
– Да.
– Я предостерегал сеньора Магеллана, но он не слушал. Надо пойти на уступки.
– Капитан-генерал знает, как поступить. У него большой военный опыт!
– Вам бы только воевать! Сели бы вместе да поговорили полюбовно. С кем ты собрался сражаться?
– С мятежниками.
– Они твои друзья. Ты будешь стрелять в них?
– Ты сам призывал на помощь святую Варвару, – упрекнул итальянец.
– Капитан велел для поднятия духа, – раздраженно произнес священник.
– Ты мог отказаться.
– Мог, – согласился Антоний, – а если выстрелят в него?
– Не пойму тебя: то призываешь к миру то поминаешь Варвару… Сам-то за кого?
– За Господа Бога и капитан-генерала. Я сделал выбор в Лиссабоне.
– Тогда почему терзаешься сомнениями?
– Нам нельзя враждовать, – заволновался священник. – Офицеры обвиняют друг друга в предательстве королю, а матросам нет дела до них, они хотят вернуться домой.
– Ты прав. Будет лучше, если офицеры разберутся без нас.
– Я предлагал сеньору Магеллану: давайте побеседую с кастильскими капитанами, улажу дело миром? Он запретил вмешиваться в дела, желает заставить офицеров подчиниться, говорит, будто ежели уступит, они сядут ему на шею, и тогда погибнет экспедиция.
– Вполне возможно.
– Разве капитаны и кормчие меньше Магеллана желают найти пролив?
– Да.
– Почему?
– Король даровал привилегии одному адмиралу. Капитаны, штурманы, чиновники не получат острова, не станут губернаторами и наместниками, не разделят долю прибылей от торговли. Им безразлично, каким путем флотилия придет на Молукки. Офицеры получат двойное жалование и положенные кинталады. Капитан-генерал обещал показать им короткий путь. Когда ошибка стала явной, люди зароптали. У командующего есть только два способа «убедить» противников – найти пролив или подавить мятеж. Иначе мы не выполним поручение дона Карлоса.
– Я уговорю капитан-генерала не нападать первым, – пообещал Антоний, – попрошу Деву Марию вразумить испанцев.
– Ага, попались, заговорщики! – засмеялся незаметно подкравшийся Дуарте. – Кого ты собрался вразумлять, мироносец?
– Тебя, – не растерялся священник.
– В чем?
