– Завтра мы положим на ваши фигуры по мораведи, вы будете беречь их вдвойне, – предложил Картахена. – А на голову королевы – золотой! Так отец учил меня играть в шахматы. Не возражаете?
– Возражаю.
– Почему?
– У меня хватит денег лишь на неделю.
– Вам больше не надо, – засмеялся Картахена.
– Тогда и на ваши фигуры нужно положить монеты, чтобы я старался рубить их.
– Пожалуйста, – согласился инспектор, – но золото вас ослепит, вы быстрее потеряете свои.
– За каждую фигуру отец порол Элькано плеткой, – заметил Кесада.
– Неужели?
– Да.
– Занятный парень, смышленый, исполнительный.
– Хорошо разбирается в навигации, пользуется уважением матросов, – продолжил Кесада. – Такому можно доверить корабль. Он уже плавал капитаном.
– Разжаловали?
– Темное дело… Задолжал кредиторам ссуду, продал корабль вместе с пушками венецианцам или маврам, бежал из Испании, до сих пор живет вне закона.
– Как он попал в экспедицию?
– Вы потеряли королеву! – радостно закричал Кесада. – Вы увлекаетесь, не замечаете опасности! Хотите, верну? – величественно произнес он. – Или нет, давайте поменяемся фигурами и продолжим игру. – Инспектор задумался. – Чего вам стоит? – взмолился Кесада.
– Ставьте! – промолвил инспектор.
– Я долго присматривался к пустому краю, надеялся подкрасться к королю, а вышло иначе, – торжествующе сообщил Кесада. Он тщательно выбрал клетку для своей королевы и поставил ее на доску— Может, вернем друг другу остальные фигуры?
– Лучше начнем игру заново, – возразил Картахена.
– А как с этой?
– Объявим ничьей.
– Нет, – запротестовал Кесада. – Сейчас мне везет, а в следующей партии неизвестно, что получится.
– Вы надеетесь обменять мои пешки на ваши фигуры?
– Вы против?
– Разве меняют солдата на офицера?
– Я дам вам две пешки за одну фигуру.
– Три!
– Это много, – отказался капитан.
– Выбирайте! – Картахена протянул горсть костяшек. Кесада взял коней и ладью, на другие фигуры пешек не хватило. – Вы рассказывали о штурмане, – напомнил инспектор. – Как он попал к Магеллану?
– Случайно. Баски в Индийской палате порекомендовал своего земляка португальцу, а он направил его ко мне. Первые дни я не доверял Себастьяну, потом пригляделся: вроде честный человек. Ни разу не подвел меня. Стоило лишь намекнуть на наши планы, как сразу же взялся за дело.
– Надеюсь, вы не открыли ему главное?
– Что вы! – упрекнул капитан. – Он ведет переговоры с офицерами, собирает подписи. Лучше посредника не найти! Испанцы и португальцы хорошо относятся к пилоту, он ладит со священниками, матросы просили его помочь составить прошение о возвращении домой.
– Слышал, – кивнул инспектор. – Элькано достойно заменит Мескиту на «Сан-Антонио».
– Для крупного неповоротливого корабля нужен опытный капитан, – согласился Кесада.
– Вы сейчас опять потеряете королеву, – предостерег инспектор.
– Неужели? Я не успел сделать и двух ходов!
– Зато мои солдаты заняли центр.
– Я проиграю?
– Непременно.
– Тогда давайте начнем новую партию, а эту сочтем ничьей?
– Расставляйте фигуры! – приказал инспектор.
– Пока три против одной в вашу пользу, – подсчитал Гаспар. – А кого вы назначите на место Серрана?
– Не знаю. Возможно, не потребуется.
– Он несгибаем, как Магеллан. Португальцы слепы, у них идея выше разума.
– Иногда это хорошо, – похвалил Картахена. – Ваш ход, сеньор!
Неделю флотилия пробивалась сквозь встречные ветры, одинокие льдины, туманы, шквалы. Колокола грустно перекликались в мутной пелене, с каждым днем становившейся холоднее. Плотники утеплили окна кают, обили тряпками палубные люки. Время вахт сократили, вместо трех ночных сделали четыре. Количество рабочих рук сохранялось прежним, – не успев отдохнуть, люди выходили на работу. Нарастали усталость и раздражение.
Сырые промерзшие паруса сделались неимоверно тяжелыми, неповоротливыми. Верхние шкаторины заледенели на реях. Лед образовывался на снастях, на поручнях, на растре и гальюне, превратил его, как говорил маленький Хуан Карвальо, в домик снежного гномика. Иногда днем пригревало солнце, разгоняло туман, окрашивало землю и воду в яркие тона. Отовсюду по-весеннему капало, просыхали полотнища, светлели мачты и ванты. Будто после зимней спячки из трюмов выползали замотанные в тряпки моряки, подставляли бледные лица живым лучам маленького желтого светила, остающегося зимовать на севере, когда они упорно лезли к Южному полюсу.
