Моряки заметили отсутствие испанцев. Отец Антоний призывал к смирению, послушанию, взаимной любви, всепрощению, а в прохладном утреннем воздухе над толпою кружился раздор. Запах ладана и воска не мог отогнать его в сторону. Недовольные испанцы злорадно наблюдали за посеревшим командующим. Барбоса, Серран, Мескита приготовились к драке. Она не возникнет сейчас на берегу, но рано или поздно интересы столкнутся. За кем пойдет паства? Португальцы неистово крестились, показывали одобрение, поддержку проповеди.
«Иисус говорил ученикам: – продолжал священник, – „Берегитесь, чтобы кто-нибудь не прельстил вас. Многие придут под Моим именем, будут говорить: „Это Я“, и многих прельстят. Когда услышите о войнах и смутах, не ужасайтесь: ибо сему надлежит быть. Это не конец. – Адмирал недовольно посмотрел на пастыря: „Что он, с ума сошел? К чему призывает?“ Антоний пророчествовал:
(Марк. 13).
Не дайте увлечь себя лжепророкам, ложным слухам, искушениям, сомнениям. Укрепите веру Святым Писанием, заповедями Господними, достойным поведением. Почитайте старшего, уважайте ближнего! Не творите клятвопреступления, не замышляйте противного совести своей! Аминь».
В конце мессы адмирал поздравил команды с Вербным воскресеньем, повторил приглашение капитанам и кормчим отобедать по случаю праздника на «Тринидаде», попросил передать наилучшие пожелания Картахене, Кесаде, Мендосе, выразить надежду увидеть их у себя. Раскланялся со всеми и первым направился к лодке. Вслед за ним стали расходиться офицеры. Под впечатлением проповеди, матросы столпились вокруг Антония, просили благословения, целовали крест, ловили руки.
– Пойдем, погуляем по берегу! – предложил Элькано кормчему Элорьяге.
– Ты лишишь меня трапезы, – забеспокоился штурман, со вчерашнего дня мечтавший вкусно поесть.
– Тебе бы не грех попоститься, – усмехнулся баск.
– Это я слышал, – ответил тот, отворачиваясь от него.
– Постой, Хуан, я не задержу тебя! – спохватился Себастьян. – Всего несколько минут, пока лодка вернется за матросами.
– Выкладывай, что случилось, – недовольно проворчал кормчий.
– Отпусти людей, – посоветовал баск.
Элорьяга велел морякам отплывать без него, приказал не болтаться у корабля и тотчас вернуться на берег.
– Слушаю тебя, – сказал он, когда команда столкнула шлюпку в воду.
– Мы давно не виделись с тобой, – Элькано взял Хуана под руку.
– Две недели назад в бухте Великих трудов мы рядом рубили дрова.
– Извини, забыл.
– Не тяни, говори прямо, чего хотел? – Элорьяга высвободил руку и остановился. Ему не нравилось бродить по расползавшимся под ногами камням.
– Твой бывший капитан передает тебе привет, – посерьезнел Себастьян.
– Картахена? Чего он вспомнил обо мне?
– Ты поддержал его в столкновении с капитан-генералом в Атлантическом океане, когда офицеры требовали выполнения королевских инструкций. Добро не забывается.
– Перестань, ради этого Картахена не послал бы тебя ко мне!
– Верно, – согласился штурман, – есть другие дела.
– Какие?
– Касающиеся судьбы экспедиции.
– Надеетесь уговорить Магеллана плыть на восток? Пустая затея, – разочаровался Хуан.
– Погоди, зачем сразу решать, будто кто-то хочет погубить флотилию?
– Я это не сказал.
– Но ты, не выслушав, начал возмущаться.
– Валяй, рассказывай, – согласился кормчий.
– Сегодня офицеры намерены обратиться с петицией к сеньору Магеллану.
– Кто? – перебил Хуан. – Впрочем, и так понятно.
– Вот именно, – подтвердил баск. – Кроме них бумагу подписали несколько человек.
– Затеваете мятеж? – недовольно воскликнул Элорьяга.
