– Перестань, – оборвал Элькано, – речь идет о прошении соблюдать инструкции. Ты сам возмущался, когда капитан-генерал не созывал советы, решал вопросы в кругу родственников. Тебя уважают офицеры, любят матросы и солдаты. Пожалуйста, поддержи наше требование! Мы не затеваем бунта за тысячу лиг от Испании, мы просим сеньора Магеллана добросовестно выполнять обязательства перед доном Карлосом, Индийской палатой и капитанами. Мы против нарушения приказов императора и пунктов «Капитуляции», подписанной обеими сторонами в Вальядолиде. Скажи, Хуан, мы можем защищать свои права?
– Да.
– Ты подпишешь прошение?
– Нет. Зачем мне ссориться с командующим? Ему не понравится послание.
– Ты трус!
– Какое мне дело до ваших интриг! Меня не волнует, будет ли капитан-генерал советоваться с Картахеной, Кесадой, Мендосой. Чего ты лезешь в склоки? Что тебе обещали?
– Ничего. Я защищаю интересы короля.
– Ты? – засмеялся Хуан. – Ты служишь трупам, которые завтра или послезавтра Магеллан четвертует и утопит в море! Видел, каким мрачным он садился в лодку? Думаешь, командующий незлопамятен? Вспомни Картахену, как умно заманили его на «Тринидад» и чуть не казнили. Ваши ретивые головы полетят с плеч! Брось письмо, оставь капитанам их обиды, пусть сводят счеты друг с другом, а мы с тобой присягали королю и Магеллану.
– Значит, не окажешь нам помощи? – холодно осведомился баск.
– Нет, – резко ответил Элорьяга.
– Прошение подписали многие офицеры! – с угрозой сообщил Элькано.
– Вся ваша братия разбежится в стороны, когда командующий мужицкой рукой схватит одного за горло!
– Смотри, не прогадай! – предупредил баск.
– Не пугай меня! Я не чиню вреда людям, не скажу португальцам о нашем разговоре.
– Я не боюсь доноса, – спокойно сказал Элькано, – прошение доставят на флагман не позднее вечера. Сейчас не надо хранить в тайне намерение контролера.
– Ты забываешь, ныне инспектор флота – Антонио де Коса.
– Его назначил король?
– Будто не знаешь!
– «Равноправную персону» сеньора Магеллана может сместить лишь дон Карлос.
– Это вы так считаете, а капитан-генерал думает иначе.
– Не будем спорить, – миролюбиво предложил баск. – Мне нечего с тобой делить, и нет повода для вражды. Тем более, сегодня, когда нас ждет праздничный обед.
– Собираешься на «Тринидад»?
– Меня ждут на «Консепсьоне». Вон твоя лодка возвращается на берег. Надеюсь, мы останемся друзьями?
– Разумеется, – пробурчал под нос Элорьяга.
Капитаны «Виктории» и «Консепсьона» с офицерами команд не явились к обеду на флагман. Воспользовавшись хорошей погодой, столы расставили на палубе юта вдоль бортов; на нижней палубе и в трюме веселились матросы. Скромная трапеза из солонины, сухарей, сухих фруктов и двух кружек вина – больше не позволял сокращенный рацион – длилась недолго. Адмирал был не в настроении. Офицеры видели раздражение командующего, чувствовали себя неловко. Вместо того, чтобы обсудить поведение «бунтовщиков» и сообща принять решение, гости старательно избегали неприятной темы. Молчали и родственники португальца, делали вид, будто ничего особенного не произошло.
Едва солнце склонилось к западу, как офицеры откланялись и покинули «Тринидад». В капитанскую каюту спустились ближайшие сподвижники адмирала. Их волновал вопрос: как поступить в создавшемся положении? Родственники молча уселись в малиновые кресла за пустой резной стол, некогда заваленный картами и навигационными приборами. Ради праздника Магеллан сделал исключение, велел Энрике принести из личных запасов немного вина. Капитаны тянули маленькими глоточками терпкую золотистую жидкость.
– Чего мы ждем? – не выдержал Барбоса. – Надо вдарить по Кесаде с Картахеной, и делу конец!
– Правильно заметил – делу будет конец. Резня погубит экспедицию, – сказал Фернандо.
– У нас есть три корабля, – горячился шурин, – у них – два. Численный перевес в нашу пользу! У «Тринидада» выгодная позиция: стоит на ветре у входа в бухту. Подтянем к нему «Сан-Антонио», чуть в стороне заякорим «Сант-Яго», дадим Серрану простор для маневра. На его маленькой каравелле легче управлять парусами. Потребуем от заговорщиков сложить оружие, сдаться в плен!
– Они не заговорщики и не взялись за оружие, – усомнился в плане Мескита.
– Мы сами в глазах команд окажемся заговорщиками, – поддержал Серран. – Отказ от мессы и обеда не повод для ареста.
– Все слышали, как вчера они выступали против Фернандо, – настаивал Барбоса. – Какой еще нужен повод?
– Мендоса с Кесадой высказали личные мнения, – не согласился Серран. – Каждый вправе говорить, что думает, советовать командиру.
– Вчера мы еле удержали матросов от бунта даже на своих кораблях, а сегодня достаточно любого недовольства, чтобы они примкнули к испанцам, – заметил Мескита. – Я говорил, у меня на корабле сложилось двоевластие. Мои приказы обсуждаются капелланом и кормчими в присутствии команды, а это не укрепляет дисциплину Если месяц назад я мог заковать де ла Рейну в кандалы, то теперь солдаты не позволят заключить его в каморку.
