Весна разлилась зелеными волнами по холмам Лиссабона. Ветер приносил из гавани соленый запах моря, сосновых досок, подпорченной рыбы, дыма мастерских. Солнце заглядывало в окна королевского кабинета, согревало ворсистый ковер, расцвечивало яркими красками французскую шпалеру с полуголой Клеопатрой, подставившей к плоской груди ядовитую змею и с тоской глядящей за пальму на маячивший у горизонта корабль. Лучи зажигали золотом бронзовую итальянскую вакханку с хрустальным блюдом, заваленным прошениями и тяжбами, скользили по панелям стены, отдыхали на маленьком шкафе с двумя десятками запыленных книг.
Мануэл сидел за столом, раздраженно покусывал перо, мрачно глядел на убегавшую от египтянки каравеллу. Переминаясь с ноги на ногу, перед ним стоял граф де Огильи.
– Дон Карлос подписал приказ о снаряжении пяти кораблей к островам Пряностей, – тихим голосом докладывал секретарь. – Известные Вашему Величеству лица произведены в адмиралы.
Он побоялся назвать имена, да это и не требовалось. Мануэл через шпионов следил за переговорами Магеллана.
– Предатели! – зло прошипел король, выплевывая белые ворсинки.
– Совершенно верно, – подтвердил граф.
Король перевел взгляд на красивое лицо секретаря, ожидавшего приказаний.
– Вы красите волосы? – спросил Мануэл.
– Да, Ваше Величество, – граф вежливо улыбнулся, повернулся в сторону Клеопатры и добавил: – В Древнем Риме мужчины следили за своей внешностью.
– А, черт! – выругался король. – Почему вы не сожгли его?
– Кого? – не понял секретарь.
– Астролога! Надлежало испечь ученого на углях на потеху бродягам.
– Не было повода, – оправдывался Огильи.
– Не было! – передразнил король. – Повод всегда найдется! Прикажите святому отцу инквизитору опечатать дом Фалейры, начать расследование.
– По поводу?
– Черной магии, ворожбы, употребления духов и мазей с целью привлечения женщин… Пусть придумает причину. Капитана лишите пенсии!
– Выплата пособия задержана, деньги перечислены в дворцовую казну, – отчитался секретарь.
– Я лишу его дворянства! – закричал король.
– Адмирал получит новый герб в Испании, – мягко возразил помощник. – Надо подумать о том, как исправить положение.
– Не нужно было жалеть денег на жалованье ветеранам! – буйствовал Мануэл. – Сейчас бы Магеллан хромал по паркетам дворца, сочинял небылицы тоскующим дамам, а теперь в шайке с Христофором де Ορο собирается грабить мои земли! Скоро все поданные разбегутся, превратятся во врагов. Сколько вы не доплатили проклятому фламандцу?
– Три тысячи дукатов.
– За горсть мораведи и три тысячи золотых вы купили мне двух врагов!
– Вы приказали за неуплату налогов арестовать грузы индийских судов Христофора де Ορο в пользу казны. Наша эскадра у западного побережья Африки потопила семь его кораблей.
Мануэл сломал перо, раздраженно зашагал по кабинету. Секретарь молчал. Он привык выслушивать гневные тирады монарха по поводу собственной жадности, из-за которой перекладывал беды на согнутые спины подчиненных.
– Хорош наглец! – возмущался Мануэл. – Борода не отросла, а уже грабит соседей! Дон Карлос далеко пойдет.
«Куда уж дальше? – подумал граф. – Добрался до Малакки!»
– Но ведь это война! – сообразил король. – Он вынуждает нас принять ответные меры.
– Португалия на материке не сможет противостоять Габсбургу, – усомнился секретарь. – Если Соваж с воспитателем наденут Карлосу немецкую корону, он станет значительно сильнее, и тогда нам придется плохо. Надо мирно закончить дело.
– Как? – встрепенулся король.
– В связи с вашей будущей женитьбой на Элеоноре, предложите кастильцам отложить экспедицию на год и отправьте в пролив корабли. Жена уладит спор с братцем.
– А потом?
– Прибегнем к помощи Папы, пообещаем долю доходов. Лучше отдать десять процентов, чем допустить снижение цен на пряности или лишиться доступа к островам.
– Разумно, – похвалил король предложения придворного. – Поручите Алвару да Коште начать переговоры с доном Карлосом об отсрочке предприятия. Кстати, давайте подготовим подобную флотилию!
– В «Капитуляции» объявлена цель экспедиции Магеллана, испанцы заявили о своих правах на открытый Солисом пролив. Снаряжение эскадры приведет к конфликту. Вы сами засекретили плавание Лижбоа, – уколол монарха Огильи.
– А, черт! – воскликнул король, разглядывая шпалеру с уплывавшей каравеллой. – Теперь их не догнать.
Угроза лишиться двухсот пятидесяти тысяч золотых монет годового дохода от продажи пряностей привела в движение колесики португальской дипломатической машины. Посланник Алвару да Кошта добился аудиенции у Карла, постарался убедить его в неразумности поступков, ущемляющих интересы будущих родственников. Вмешательство дипломата в дела Магеллана укрепило веру молодого Габсбурга в правильности сделанного шага, ускорило подготовку экспедиции. Чем настойчивее посланник предлагал отложить предприятие до подписания брачного контракта, тем сильнее Карл требовал его осуществления. Именно «настаивал», так как королевского указа или решения Большого совета было недостаточно, чтобы в кротчайший срок корабли вышли из гавани.
