В первое плавание баскский дворянин Хуан Себастьян де Элькано отправился осенью 1487 года, когда его двухмесячным ребенком опустили в каменную чашу баптистерия и священник прочитал молитву Маленькое тщедушное розовое тельце судорожно сжималось в подогретой воде, символизирующей реку Иордан в Палестине, где Иоанн Предтеча крестил Иисуса Христа, и которую этот кричащий паучок с крючковатыми ручками и ножками, через двадцать лет отправится посмотреть собственными глазами. Благозвучное латинское пение, сказочно непонятное, как шум ветра под потолком церкви, торжественно поднималось над купелью к куполу деревянного балдахина. Оплывали воском толстые свечи, увитые розовыми лентами и тончайшей золотой фольгой; улыбалась Дева Мария, нежно благословляла новорожденного. Статуи евангелистов сурово застыли со свитками в руках, словно готовились описать бурную трагическую жизнь будущего капитана. Пахло ладаном. Горьковатый дурманящий аромат, напоминающий запах паленого балтийского янтаря, унесет Хуана Себастьяна за тысячу миль от родного побережья Гетарии. Века не пощадят присутствовавшей на крещении Непорочной Марии, одухотворенных литературным даром евангелистов и самого баптистерия, но первая каравелла Элькано проплывет через столетия, навечно пристанет к алтарю церкви Сан-Сальвадор.
Гетария – город басков, людей независимых, гордых, искусных, отчаянных моряков, участвовавших во всех экспедициях со времен принца Генриха Мореплавателя, – расположился на берегу Атлантического океана. Старая часть города начинается на скалистом мысу, поднимается террасами по восточному склону горы Сан-Антон. Наверху между грудами камней высится маяк, спасавший рыбачьи флотилии в штормовом Кантабрийском море. Древняя дамба плохо защищала маленькую гавань. Свирепые западные зимние ветры поднимали волны, перекатывавшиеся через нее, подступавшие к стенам крепости. Вода заполняла узкие брусчатые улочки, город отправлялся в кругосветное плавание.
Жители привыкли к серой холодной воде и пронизывающему ветру, строили дома на высоких фундаментах. Малая ограниченность свободного пространства вынуждала возводить многоэтажные здания вдоль трех улочек, теснившихся ярусами друг над другом. Над гулявшим между домов морем перекидывали арки с лавками и мастерскими, возводили церкви. В XIII веке из песчаника соседней горы Сан-Антон, прикрывавшей Гетарию от воинствующих франков, на мысу посреди улицы над водным потоком сложили церковь Сан-Сальвадор. Архитектура здания явилась выражением восприятия мира басками, оставила глубокий след в эмоциональном мальчике. Вот как ее описывает биограф капитана М. Митчел: «Пол от дверей поднимается так круто, что алтарь кажется вознесенным волной носом корабля. Маленькие высоко расположенные окна напоминают иллюминаторы. К алтарю, построенному в 1616 году, с двух сторон ведут две лестницы. Алтарей два, один расположен над другим, пространство, которое они занимают, очень узко, кажется, сводчатая ризница сужается к дальнему своему концу, так что стена за алтарем не воспринимается как прямоугольная. Противоположный конец церкви выглядит усеченным и широким, там по всей ширине нефа тянутся одна над другой две галереи, нижняя галерея расположена под низкой пологой аркой, которая еще более усиливает ощущение ширины, а ее массивные дубовые балки, темные как шпангоуты, сразу вызывают в памяти корабельную корму». Эту церковь ежедневно посещало семейство капитана.
Дом Доминго де Элькано и Катарины дель Пуэрто стоял на западном берегу гавани у каменистого заброшенного поля. Некоторые исследователи утверждают, будто он находился в центре города, был одним из шести самых крупных домов. В семье росло семь сыновей и побочная, со стороны отца, дочь. Старший сын по законам дворянства не имел права сражаться в турнирах, воевать, принимать участие в рискованных авантюрах, ибо наследовал родовой герб с отцовским имуществом. Второй, Доминго, по традиции был посвящен Богу, принял сан священника. Хуан Себастьян с четырьмя младшими братьями в церкви Сан-Сальвадор поклялся стать моряком. Мальчишки ничего не получали, кроме приставки «де». Нищих дворян в стране насчитывалось больше богатых ремесленников, поэтому в экспедиционных списках простых матросов числились десятки звучных имен, а командирами служили выходцы из низов.
С ранних лет Хуан Себастьян ушел в море. Плавал юнгой на рыболовецких судах в северной Атлантике, сражался с английскими моряками из-за косяков сельдей и сардин, учился владеть оружием, навигационными приспособлениями. Юноша проявил поразительные способности. Говорят – к сожалению, это не доказано, – он учился в навигационной школе у Америго Веспуччи, слушал его лекции, рассказы о якобы открытом им на 52 градусе южной широты Ледовом материке. К двадцати годам Элькано стал штурманом, сменил приносившую немалый доход рыбную флотилию на более рискованную почетную королевскую службу В должности вольнонаемного кормчего участвовал в итальянских походах Гонсало де Кордовы, перевозил солдат на родину в Валенсию. В 1509 году сопровождал кардинала Хименеса де Сиснероса в захватническом походе в Северную Африку
Ранним утром 16 мая вдохновитель испанской Реконкисты, изгнавшей мавров с полуострова, отправился продолжить дело Господа на исконных землях магометан. Семнадцать лет кардинал копил средства на оснащение флотилии и армии. Он выплатил войскам вперед за полгода жалованье, так как они не желали даром рисковать, выплыл в «освобожденный» Масалькивир, захваченный четыре года назад для организации наступательной базы на африканском континенте. Вскоре под руководством Педро Наварры, сместившего на посту главнокомандующего Гонсало де Кордову, впавшего в немилость у короля из-за популярности в войсках, испанцы захватили богатый город Оран.
Историки спорят до сих пор о причинах быстрого падения неприступной крепости. Среди них выдвигают следующие: предательство сборщиков податей, опасавшихся за свои дома; помощь евреев, преследовавших меркантильные интересы; жажда наживы и доблесть солдат. Город пал в течение суток. Четыре тысячи мавров были зарезаны в отместку за тридцать погибших испанцев, женщины изнасилованы. Победители освободили триста христианских пленников, разграбили город, кардиналу досталась уникальная арабская библиотека. Добыча оказалась столь велика, что на свою долю двадцатидвухлетний штурман Элькано приобрел корабль водоизмещением 200 тонн!
На следующий год капитан Хуан Себастьян Элькано принял участие во втором походе в Триполи, надеялся после победы стать крупным судовладельцем. Войска под командованием Наварры захватили город, но потерпели поражение при Гелвесе и ни с чем вернулись на родину. Королевские обещания лопнули мыльными пузырями, чиновники не выплатили капитанам деньги за фрахт судов, велели самим рассчитываться с матросами. Денег у Элькано не было, пришлось занять у купцов герцога Савойского.
Война закончилась. Выгодные контракты перехватили опытные судовладельцы, приближался день погашения ссуды. Кредиторы отказались продлить срок возврата денег, предложили в качестве компенсации продать им корабль. Несостоявшийся предприниматель уступил и совершил преступление. В начале XVI столетия продажа испанских судов иностранцам каралась конфискацией половины имущества, возмещением полной стоимости судна, а иногда – смертью владельца. Суровые меры объяснялись жестокой конкуренцией стран, начинавших вступать на капиталистический путь развития, вести захватнические колониальные войны. Хуан Себастьян совершил двойное преступление: продал не торговый, а военный корабль с полным вооружением. По закону, ему полагалось за собственный счет отправиться ко двору, предстать перед следственной комиссией. Окончательное решение принимал король. Молодой баск не рискнул черной курчавой головой. Он сложил золотые дукаты в мешок, бежал в Севилью, где нанялся на корабль, совершавший каботажные плавания вдоль берегов Испании.
Время шло, о нем забыли. Появились новые покровители, оценившие по достоинству организаторские способности и мореходные навыки гетарийца. Элькано вернулся в Севилью в тот момент, когда город, как развороченный муравейник, суетился вокруг пяти судов, купленных Николаем Артиеттой для экспедиции Магеллана.
