Площадь Баратильо перед городским собором с колокольней Ла-Хиральда кишела народом. Здесь всегда можно было купить любую вещь. Крестьяне с окрестных деревень на мулах и осликах привозили зерно, фрукты, овощи. На повозках зеленели пучки свежего лука, посреди бледных листьев салата краснели гроздья редиса. В деревянных клетках кричали бойцовские петухи. Хозяева заключали пари, надевали на ноги птиц шпоры из узких стальных лезвий, выпускали драчунов на свободу. Рыжие, белые, черные – всех цветов и оттенков – стройные петушки с маленькими головками на тонких шеях начинали сражение и бились до тех пор, пока соперник не падал в крови на мостовую. С победителя снимали шпору, отпускали в клетку, а несчастной жертве отрывали голову, продавали на суп. Жители чаще приобретали на похлебку жирных домовитых кур с соседних повозок, чье мясо было мягче, приятнее на вкус. В стянутых веревками холщовых мешках визжали поросята. Бараны в облезлых шкурах чесались о заляпанные грязью колеса. Блестели на солнце глазурью горшки, тарелки, чашки. Пестрели ковры из толстой домашней шерсти. Ворохи кож пахли жиром и отрубями, в которых выдерживали шкуры. В пышных светлых кофтах, чепцах, рогатых шалях крестьянки поглядывали на бесстыдно одетых городских красоток. Поодаль в лавках продавалась продукция цеховых ремесел. Слышалась иностранная речь, заключались серьезные сделки с посредниками-перекупщиками. Ярмарка на Баратильо шумела почти каждый день с раннего утра до позднего вечера.
Сверкая малайским крисом, Энрике расталкивал локтями народ, прокладывал дорогу хозяину. Застывшее розовым туфом бесстрастное лицо раба, иссиня-черная татуировка на груди под распахнутой рубашкой, жесткие волосы, копной спускавшиеся на плечи, прямая осанка устрашающе действовали на толпу. За ним спешили Магеллан с шурином и двое телохранителей алькальда. После встречи с португальским агентом адмирал не выходил из дома один. Заканчивался первый месяц переговоров в Индийской палате, родственники торопились в Атарсанас.
– Фернандо, я слышал, ты стал капитан-генералом, – раздался голос Эстебана Гомеса.
Магеллан обернулся.
– Иди сюда! – закричал кормчий, призывая к толпе, шумевшей вокруг петухов.
Фернандо не двинулся с места. Гомес с сожалением покинул битву, подошел к нему.
– Ты сердишься на меня? – спросил он, кивнув в знак приветствия Дуарте. – Но ведь ты не говорил о своих планах, а Христофор де Ορο предложил мне выгодное дело.
– Ничуть, – ответил Магеллан – Я сам хотел пригласить тебя принять участие в плавании.
– Неужели? – обрадовался Эстебан.
– Ты стоишь первым в моем списке. Когда начнется формирование команд, получишь плату на полгода вперед.
– Я уже служу.
– Кому?
– Фламандцу.
– Давно?
– Почти полгода. Он посылал меня в Кадис инспектировать суда. Согласись, это лучше, чем возить кошек в Московию!
– Несомненно. Ты отказываешься от моего предложения?
– Патрон участвует в снаряжении твоей экспедиции, пошлет меня на корабле Фуггеров.
– Вот как? – удивился Фернандо.
– Индийский совет во главе с Фонсекой и Христофором де Ορο готовит списки испанских офицеров. В нем есть доверенный кардинала, Хуан де Картахена. Говорят, будто он родственник короля. В состав команд вошли главный альгвасил флотилии Гонсало Гомес де Эспиноса, кормчий и астроном Андрее де Сан-Мартин, капитаны Луис де Мендоса, Антонио де Кока, Гаспар де Кесада, священник-доминиканец Педро Санчес де ла Рейна и другие.
– Какую должность приберегли для тебя? – поинтересовался Фернандо.
– Маленькую. На три тысячи мораведи в год – кормчего.
– Разве ты не капитан?
– Мои полномочия до сих пор не определены. Возьми к себе на корабль!
– Я подумаю, – согласился Фернандо. – Разыщи меня в доме сеньора Барбосы, чтобы подробнее обсудить условия.
– Удачи вам, капитан-генерал! – улыбнулся кормчий.
Фактор Индийской палаты Хуан де Аранда холодно встретил Магеллана. Хотя торговец обеспечил себе восьмую часть доходов, в соответствии с размерами вложенного капитала, но считал ее недостаточной, так как приходилось делиться с Христофором де Ορο и Фуггерами, выступавшими королевскими пайщиками. Особенно его раздражала настойчивость португальца, требовавшего выполнения соглашения по всем пунктам.
