Испания,
1779 г.
– Когда мы вернемся, я обязательно задержусь на острове, – пообещал Антоний. – Поднимусь на вершину и напишу трактат. Исидор с Плинием не видели божественных причин в извержении вулканов, винили в том скопление в пещерах серы и битума. Они воспламеняются, выбрасывают дым, пар, огонь, а при сильном ветре – песок и камни.
– Исидор, Плиний… – передразнил ломбардиец. – Охота тебе из-за них лезть в Преисподнюю?
– Вера сильна знанием! – убежденно заявил Антоний.
– Де ла Рейна утверждает, будто вера сильна сама по себе и не нуждается в подтверждениях, – парировал Пигафетта.
– Христос доказывал чудесами истинность учения, – не сдавался священник. – Узнав от апостолов о приходе распятого Иисуса, Фома сказал: «Если не увижу на Его руках ран от гвоздей, не вложу своего перста в Его раны, то не поверю». Бог наделил нас разумом, призвал к познанию и общению.
Как предсказывал Пигафетта, отцу Антонию не пришлось отправиться вглубь острова к подножию загадочного и величественного Тейде. Адмирал запретил матросам покидать гавань, боялся из-за неосторожности одного подвергнуть опасности остальных. Испанцы и туземцы сохраняли перемирие, готовое в любой момент прерваться новым столкновением. К тому же, Магеллан спешил, не желал терять дни на ожидание нерадивых спутников. Пока шла погрузка мяса и дров, он собрал на флагмане капитанов, главных кормчих, официальных представителей короны. Наступал ответственный момент принятия решения относительно направления движения эскадры: напрямик через океан к Земле Святого Креста или португальским путем на юг вдоль Африки? Все ожидали, что сейчас адмирал откроет секрет, покажет карту с обозначенным проливом.
На юте «Тринидада» укрепили стол, расставили мебель из капитанской каюты. В лучах заходящего солнца бархат кресел отливал гранатовым оттенком. Получилось очень торжественно. Магеллан был прост в общении с близкими людьми, но любил театральную пышность, внешние знаки почтения к своей персоне. Навалившись локтями на щербатые доски стола, адмирал наблюдал за собравшимися офицерами. За его спиной солнце опускалось к воде.
– Сеньор капитан-генерал, – не выдержал молчания Эстебан Гомес, – вы собрали нас, чтобы сообщить интересные новости?
– Мы ждем Серрана, – спокойно ответил Магеллан.
– Он грузит дерево на берегу, – сообщил Жуан Карвальо.
– Мог поручить боцману, – заметил Луис де Мендоса, раздраженно глядя на Картахену.
Тот согласно кивнул.
– За вас работает Элысано – холодно напомнил адмирал, – возит дрова на «Консепсьон» и «Викторию».
– Я доверяю ему— обиделся Мендоса. – Неужели казначей флота должен заниматься такими вещами? – его пухлое женственное лицо выразило досаду.
Магеллан молчал.
– Элькано надежный офицер, – поддержал Кесада, потряхивая маленьким клочком бороды на подбородке.
– Не сомневаюсь, – изрек адмирал.
– Может, Серран не прибудет? – предположил Кесада, прищуривая глаза и глядя на берег. Его губы поджались к носу, рыжая бородка подпрыгнула вверх. – Капитану доложили о совете?
– Лодка давно ушла, – сказал Дуарте, присутствовавший здесь на правах родственника командующего.
– Подождем… – мрачно пробормотал Магеллан.
Ему доставляло удовольствие испытывать терпение испанских капитанов. Соглядатаи донесли о странных разговорах Санчеса де ла Рейны с матросами «Сан-Антонио», о стычках Кесады с португальцами. Мендоса грубил ему в Севилье.
Испанцы умолкли. Португальцы вполголоса переговаривались о делах. Нахмурившись, адмирал в упор разглядывал сидевшего напротив королевского контролера. Картахена не выдержал взгляда, смутился. Долго и бесцеремонно Магеллан изучал Кесаду, имевшего дурную привычку жевать, отчего по худому лицу ходили желваки и подрагивала козлиная бородка. Устремив взор на стол, Кесада жевал и не замечал тяжелого взгляда адмирала. Гомес с улыбкой наблюдал за обоими.
– Сегодня в порту канонир просился на службу, – вспомнил Эстебан, стараясь разрядить накалявшуюся тишину— Я отослал его к Серрану, на «Сант-Яго» не хватает оружейников.
– Как зовут канонира? – спросил Барбоса.
– Маэстро Педро.
– Испанец? – резко обернулся Мендоса.
– Вероятно… Плавал на Кубу.
– Я возьму его. Мой немец Ганс Айрес ненадежен.
– Он палит из пушек не хуже Ганса Варга с «Консепсьона».
– Как бы не впал в ересь…
– Ерунда, – возразил Барбоса, – Ганс ревностный католик.
– Испанец надежнее, – упорствовал Мендоса.
Кесада оторвал выпученные глаза от стола, перевел на адмирала.
– Пусть служит на «Сант-Яго», – решил Магеллан.
– Это непочтительно по отношению к нам, – заметил Картахена.
– Что? – не понял Барбоса.
– Мы ждем около часа, скоро наступит время вечерней мессы, а Серрана нет, – все с уважением посмотрели на красавца. – Не соизволит ли сеньор капитан-генерал, – мягко начал племянник Фонсеки, – объяснить…
– Не соизволит, – угрюмо перебил адмирал.
