Командующий приказал убрать паруса, глядеть в оба глаза на дно, чтобы не наскочить на рифы. Вахтенные вскарабкались на руслени с лотами в руках. Начался отсчет глубин.
Если бы не опыт капитанов, познавших хитрости южных морей, то флотилия врезалась бы в коралловый барьер, преграждавший подход к песчаному берегу. Люди уже делили места в лодках, когда заметили в теплом мелководье плавники акул. Корабли повернули к югу, поплыли вокруг земли отыскивать удобную стоянку, но не нашли бухту или проход через барьерный риф. Высокий прилив препятствовал высадке на атолл. Разведка разочаровала моряков: земля оказалась необитаема, лишь деревья да птицы множились на островке. Не было и питьевой воды, ручейки не стекали в море. Зато акватория кишела акулами.
Приунывшие путешественники выместили раздражение на хищницах. Это явилось единственной возможностью пополнить запасы продовольствия. Свежее мясо гуляло под килем. Изможденные люди закидывали крючья, из последних сил тянули на борт трепыхавшихся рыбин, рассекали на части, жевали беззубыми ртами жесткое мясо с мерзким запахом, слизывали густую вязкую кровь.
– Ешь, Антоний, это не крыса! – уговаривал приятеля Пигафетта. – Господь смилостивился над нами, не дал умереть от голода.
Кровь стекала с куска на руку итальянца. Он срезал ножом маленькие тонкие кусочки, тщательно пережевывал упругое неподатливое мясо.
– У меня нет зубов, – жалуется священник, показывает воспаленные гнойные десны, – не по силам труд.
– Высасывай сок!
– Больно мне.
– Терпи. Сам призывал нас к стойкости и смирению.
– Я не могу.
– Тебе нельзя умирать. Кто будет учить людей, строить новое Царство Христово? Ты мечтал о нем!
– Другие построят.
– Жуй, глотай с собственной кровью. Матросы смотрят на тебя, чтят за святого. Не обманывай их, не лишай надежды!
– Я попробую…
– Вот и молодец, вот и умница.
До вечера длится охота, до заката продолжается пиршество. Гальюн не успевает вмещать желающих, – держась за ванты, с русленей гадят в море. Разболелись отвыкшие от пищи желудки, разбушевались. Рвотой, кровью, рыбьими внутренностями загажена палуба, нет сил смыть нечистоты за борт. И все же адмирал доволен, радуется команда. Акулье мясо засолили, повесили для сушки. Жаль, не довелось запастись свежей водой, но Господь милостив, пошлет дождь на паруса.
– Франсиско, ты сделал вычисления? – спрашивает адмирал штурмана.
– Мы находимся на шестнадцати градусах и пятнадцати минутах южной широты.
– Это не Молукки, – встревает в разговор врач, ибо каждый человек на корабле знает, где находятся острова Пряностей.
– До них еще далеко, – соглашается Магеллан.
– Как прикажете назвать остров? – интересуется кормчий.
– Именем святого Павла.
– Сан-Пабло, – бормочет Альбо, записывает в журнал.
– Прикажи поднять паруса и засветло сойти с рифов!
– На север?
– На запад-северо-запад.
Шатающиеся от усталости вахтенные поставили паруса, ополоснули палубу водой, кинули на драку хищницам кровавые внутренности акул. Но долго еще длилась охота, виднелись за кормой короткие толстые плавники, серой тенью скользили тупорылые чудища. Каравеллы продолжали путь по бескрайним просторам Тихого океана.
«Южный полюс не такой звездный, как северный, – записал ночью сытый Пигафетта. – Здесь видно скопление мелких звезд, напоминающих тучи пыли. Между ними малое расстояние, они тусклые. Среди них находятся две крупные медленно двигающиеся звезды. Они не очень яркие. Это звезды Южного полюса».
Таково первое описание двух звездных систем, ближайших к нашей Галактике и значительно уступающих ей по размеру, расположенных в созвездиях Золотой Рыбы и Тукана, получивших название Магеллановых облаков.
Поманив райской зеленью и обманув надежды, исчез под созвездием Рыбы один из Несчастных островов, как впоследствии нарекут их испанцы. Потянулись изнуряющие дни. Становилось жарче, тухлая вода в бочонках уменьшалась. Приходилось зажимать рот, прежде чем прикоснуться к кружке. Испорченную жижу разбавляли соленой водой или кипятили. К слабости и цинге добавились желудочные расстройства. Вокруг стояла жуткая вонь. От тропического климата испортилось акулье мясо, плохо просоленные куски покрылись червями. Мореплаватели не знали, откуда посреди океана взялись эти твари.
Вахты менялись по заведенному правилу, корабельные колокола отбивали часы. Эскадра плыла курсом, проложенным на карте капитан-генералом. Сан-Мартин и Альбо измеряли широту, гадали о пройденном расстоянии «по бревну», то есть по брошенному в воду обрезку дров, делали вопиющие ошибки в определении долгот.
