– Наше исчезновение было тайной не более двух-трех дней, – дополнил Мафра. – Если учесть плохие погодные условия, при которых пришлось идти против ветра, то разрыв значительно меньше.
– Мы не можем уплыть отсюда без инспектора и священника, – заявил Гомес – Надо найти хотя бы их останки.
– Зачем? – спросил Мафра.
– Для Торговой палаты мы бунтовщики, – пояснил Эстебан. – Нам нужны люди, способные нас защитить.
– Они погибли, – Мафра недовольно нахмурился.
– Ты уверен?
– Когда они покинули блокгауз? – вмешался в спор Герра.
– Трудно сказать…
– Неделю назад или месяц?
– Примерно.
– Значит, месяц.
– Может быть, они перебрались с острова на берег к реке? – предположил Гомес.
– Мы бы нашли жилище, – усомнился Мафра. – К тому же, зачем бросать одежду и оружие?
– Не успели перевести.
– Они бы захватили ружья с порохом в первую очередь.
– Я думаю, их схватили великаны, – сказал нотариус то, что весь день твердили моряки.
– Скорее всего, – промолвил Мафра.
– Я тоже так думаю, – признался Эстебан. – Их держат в плену или съели в отместку за захват товарищей и подвиги Карвальо. Надо поймать дикарей, узнать о судьбе Картахены.
– Предлагаешь затеять войну? – удивился Мафра.
– Завтра пошлем отряд на равнины.
– День-два уйдут на розыски туземцев, еще один, – чтобы втолковать великанам, что от них требуется. К концу недели вернемся в бухту с пустыми руками или берцовой костью священника, – подсчитал Мафра. – Если бы осужденные были живы, то предложили за себя выкуп. Но вещи лежат нетронутыми!
– Так дело не пойдет, – возразил Герра. – Завтра мы должны выйти в море. Нет смысла тратить дни на бесплодные поиски. Великаны могли откочевать в степи.
– Тебе решать – ты капитан! – почтительно молвил Гомес. – Я высказал свое мнение.
– Я ценю твои советы, – не заметив за лестью ловушки, произнес нотариус, – но ты предлагаешь опасный вариант.
– У меня есть второй.
– Какой? – заинтересовался капитан.
– Предложим Меските стать союзником.
– Я спущусь к нему, – согласился Герра.
– Лучше, если это сделают португальцы.
– Почему?
– Нам легче договориться, – уклончиво ответил Эстебан.
– Попробуй. Впрочем, не высадить ли его вместо Картахены?
– Что ты скажешь команде?
– Придумаем что-нибудь.
– Я помню, как люди негодовали против решения Магеллана, и не хочу повторения истории на «Сан-Антонио», – запротестовал штурман. – Мескита успеет одуматься.
– Господь тебе в помощь! – Герра закончил совет.
– Я не понимаю тебя, – сознался Мафра, когда пилоты вышли из капитанской каюты. – То настаиваешь на поисках Картахены, то вдруг соглашаешься плыть дальше, хочешь освободить Мескиту. Где последовательность?
– Я хочу жить, – ответил Гомес.
– И я, – пролепетал приятель.
– Надежды на заступничество испанца рухнули, – пояснил Эстебан. – Мне хватило одного взгляда на блокгауз, чтобы убедиться в том, что мы не найдем его.
– Зачем же ты рыскал по степям, говорил о продолжении поисков?
– Теперь на следствии матросы подтвердят мое желание спасти Картахену, но капитан принял иное решение.
– Хитро, а что будет со мной?
– Пока Герра нежился в каюте, мы оба искали испанцев, – успокоил Эстебан.
– Было очень трудно, мы долго искали, стерли ноги… – торопливо добавил Мафра.
– Знаю, не трезвонь! – перебил Гомес – Ты тоже предлагал не прекращать поиски.
– Да, конечно, – оторопел Мафра.
– Мы вместе уговаривали капитана.
– Я всегда с тобой заодно, – заверил кормчий.
– Прекрасно! – Эстебан похлопал его по плечу – Пойдем к Альваро, поговорим с ним.
– А как же Герра?
– Он позволил нам.
– Я думал…
– Я думал, ты согласен со мной? – ухмыльнулся Эстебан.
– Пойдем, – сдался Мафра.
Они вызвали стражника, спустились в трюм и, лавируя с фонарем в руке между бочками, бурдюками, ящиками, направились в каморку, где вторую неделю под замком содержали раненого Мескиту. Стражник долго возился с ключами, жаловался на громоздкие ненадежные испанские замки, в то время как в Германии и Нидерландах делают меньше размером и прочнее, а ключи такие, что не подделать. Звякнул запор, соскочил с петель, отворилась узкая толстая дверь.
У глухой стены борта на полу лежал тюфяк. Ни стола, ни стула, только прикрытая крышкой лохань для нечистот стояла на свободном пространстве в четыре шага длиною и один шириною. Двоюродный брат Магеллана сидел в цепях на матрасе, упершись спиною в дощатую переборку. Он был голым по пояс. Рядом валялась окровавленная рубаха, куртка использовалась вместо подушки. Пахло гноем и лампадным маслом, которым лекарь смазывал струпья португальца.
– Крысы навещают? – буднично осведомился Гомес, протискиваясь между подстилкой и стеной.
– Добрый вечер, сеньор Мескита, – выдавил из себя Мафра, пораженный ужасным видом.
Альваро не взглянул на них.
– Он всегда молчит, – доложил стражник, подвешивая фонарь на крюк, – не разговаривает ни со мною, ни с лекарем. Вы отрезали ему язык?
– Убирайся! – приказал Эстебан. – Да помни – стережешь офицера, а не каторжника!
– По мне все едины: хоть матрос, хоть капитан…
– Вали за дверь – тесно с тобой! – повторил кормчий.
