Стражник поправил свечу, нехотя вышел в темноту. Мафра прикрыл дверь, прислонился к ней спиной. Ему было неприятно глядеть на избитого человека, которого он чуть не заколол в припадке помешательства.
– Извинения здесь неуместны, – деловым тоном начал Гомес – Ты сопротивлялся, нам пришлось применить силу. Хвала Деве Марии – все остались живы! Пора подумать о будущем. Корабль плывет в Испанию. Сегодня вошли в Сан-Хулиан, но не обнаружили испанцев. Канонада предназначалась пропавшим поселенцам. Завтра возьмем курс на север. – Мескита поднял голову, и Эстебан заметил злобный насмешливый взгляд. – Они погибли, – подтвердил он свою мысль. – Трупы не нашли, но все говорит об этом. Герра предложил высадить тебя вместо них, – произнес кормчий. Альваро выслушал спокойно. Это смутило штурмана. – Хотел отвести на берег, – повторил он, наблюдая за поведением Мескиты. Тот отвернулся, прикрыл глаза. – Мне, то есть – нам, – поправился Эстебан, – удалось уговорить нотариуса не делать этого. Ты слышишь меня? Понимаю, ты ненавидишь нас, мы противны тебе. На твоем месте я бы тоже не разговаривал с врагами. Но послушай, мы с тобой португальцы, зачем резать друг друга? Лучше вместе привести корабль на родину. С тебя снимут кандалы, накормят, вылечат. Не гнить же тут заживо? – он с отвращением оглядел тесную камеру – Мы вернем тебе каюту. Ты понимаешь, о чем я говорю? Герра будет капитаном, ты – помощником. Через месяц придем в теплые земли Святого Креста. Помнишь, как там весело отдыхали? Команда любит тебя, хочет видеть на палубе, а не в мешке для узников. Не упрямься, соглашайся!
– Пошел прочь, сволочь! – тихо, но внятно произнес Альваро.
– Зря бранишься, – не растерялся Эстебан.
– Фернандо напрасно спасал тебя в кабаках – хорошо же ты ему отплатил!
– Он должен мне больше, чем я ему, – ответил Гомес, чувствуя, как тает надежда мирно закончить беседу.
– Подонок… Ты побоялся сразиться со мной, привел наемников.
– Я подарил тебе жизнь.
– Если матросы не вздернут тебя на рее по пути в Испанию, это сделают палачи, когда экспедиция вернется в Севилью. А вместе с тобой этих ублюдков, – он плюнул на Мафру.
– Пустое. Скорее у тебя в теле родятся черви, и крысы по ночам начнут глодать пальцы. Я терпелив и с удовольствием поговорю с тобой, когда поумнеешь. Ты не голодаешь? Капитан предлагает вдвое сократить рационы преступников. Что передать ему? Молчишь? Это хорошо!
Эстебан шагнул к двери, Мафра первым выскочил в коридор.
– Думаешь, согласится? – шепотом спросил он Гомеса, двигаясь на ощупь между бочек.
– Из карцера есть два выхода: один на палубу, второй в воду, – так же тихо промолвил штурман.
– Что скажет Герра?
– Мы столкнем их лбами, а сами останемся в стороне.
– Страшно мне, – пожаловался Мафра.
– Чего брался за меч, коли ноешь? – упрекнул кормчий.
На следующий день, воровски утащив вещи испанцев, подгоняемая страхами и дурными предчувствиями каравелла пошла на север вдоль Патагонского побережья. В капитанской каюте ежедневно собирался совет, но сломить Мескиту не удавалось. Запугивания и уговоры не помогали. Опасность разоблачения преследовала мятежников, единственный свидетель не желал быть союзником. Утопить бы его, да на корабле плыли преданные ему португальцы.
– Земля! – раздался с флагмана удивленный голос. – Чтоб меня сдуло в море, братцы, – земля!
– Где, где? – закричали с палубы моряки.
– Впереди, к югу! Разрази меня гром – земля!
– Хвала Господу! Мы спасены! – заволновался народ.
– Зеленая! Мы подходим к островам!
– Повезло тебе, Леон, – капитан обещал дать золотой увидевшему землю.
– Я бы отдал свои монеты, только бы скорее лечь у ручья на траву! Надоела гнилая желтуха из бочек, тошнит от вони.
– Острова! Пряные острова! – звонко вопил вахтенный.
– Пошлите за сеньором Магелланом! Зовите всех наверх!
– Какое сегодня число?
– Зачем тебе?
– Надо записать в дневник.
– Кажется, двадцать четвертое… Попроси Франсиско посмотреть по журналу!
– Точно, двадцать четвертое января, – сообщил капеллан. – День Святого Павла. Мы отслужим апостолу благодарственную мессу.
На палубу из щелей выползли больные: половина команды страдала недугами. Рулевые повернули румпель на два шага к солнцу, висевшему высоко над головой с правого борта. Каравелла взяла курс к островам. Адмирал в рубахе и шапке поднялся на ют. Пунсороль, Альбо, Сан-Мартин поспешили на бак, где у поручней столпился народ, возбужденно гудевший и размахивающий руками. Магеллан подал знак – пушка «Тринидада» кашлянула дымом, предупредила суда за кормой об изменении маршрута и близости земли. Колонна украсилась вымпелами, огрызнулась приветственным салютом.
Желтый островок с изумрудно-зелеными пятнами сказочной раковиной вырастал из океана, плыл в голубом мареве чуть медленнее каравелл, ширился, рос в вышину. На низком берегу стали различимы пальмовые рощи, гребни пенистого прибоя.
