– У дикарей нет лодок.
– Могли подкараулить на берегу, – не унимался моряк.
– Ха-ха! Патагонцы разбегутся от аркебузы на сотню миль.
– Представляете, приплываем, а они занимаются любовью с великаншами? – хитро предположил третий.
– Нет, – всерьез воспринял шутку матрос – Де ла Рейна печется о душе. Он больной, немощный…
– Чего болтаешь? – штурман прикрикнул на шутника. – Плетки захотел?
– Ему баба нужна, – засмеялись в ответ. – Завидует доминиканцу.
Шлюпка уткнулась в берег. Моряки прыгнули в воду вытянули ее на песок. Гомес вылез через нос, не замочив ноги. Он оправил одежду, широким шагом направился к срубу. Команда поспешила за ним.
Ровный не затоптанный песок лежал перед порогом, дверь приоткрыта, внутри темно. Эстебан распахнул дверь и в нерешительности застыл в проеме, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. С крыши вспорхнула стайка воробьев, дверца застонала на петлях. В нос ударил запах тухлой рыбы и плесени. Через дыры в потолке виднелось небо. Штурман вошел в блокгауз и увидел изгаженные птицами беспорядочно разбросанные вещи, погрызенные мышами гниющие продукты, нетронутый бочонок с порохом. Стальной самострел с разорванной тетивой валялся на постели. Старое одеяло упало на грязный пол – видать, жильцы не подметали его. Узкие окна затянуты от холода тряпками, кое-где разорванными ветром. На столе у стены личные вещи Картахены: серебряная посуда, ножницы, разбитое зеркало, гребень. Все свалено в кучу рядом с костями и объедками. На стене – не успевшее посереть распятие, грубо вырезанное корабельным плотником. На желтоватом теле Христа обрывки паутины, слезами струится красноватая смола. Под крестом раздавленный огарок свечи, сухие листья. На голове Спасителя завядший венок.
– Господи, помилуй! – перекрестился матрос на распятие. – На них напали индейцы?
– Не похоже, – усомнился другой.
– Великаны разграбили бы вещи, – поддержал третий.
– Передрались между собой? – предположил первый.
– Вряд ли… Стол, скамейки стоят на местах. Ничего не сломано, не опрокинуто.
– Смотрите, сундуки! – позвал любитель женщин.
Под грудой туземных шкур, принесенных в качестве трофеев из похода Карвальо, скрывались дубовые резные лари с вензелями первого капитана «Сан-Антонио». В них лежали одежда, старые сапоги, ножи, свинцовые пули для мушкетов, пыжи, фарфоровые баночки с мазями и лекарствами, рыцарский роман в кожаном переплете с металлическими бляшками, коричневый череп.
– Зачем он ему? – испугался матрос, открывший сундук.
– Для черной магии, – подсказал сосед.
– Он колдун! – решил третий.
– Здесь нечисто, – первый захлопнул крышку – Пойдемте отсюда!
– С нами Крестная Сила! – призвал второй, пятясь к двери. – Наверное, Картахена вылетел сквозь дыру, – матрос поднял голову к потолку.
На веревке висели пыльные пучки трав, заготовленные в лечебных целях. Они покачивались на сквозняке, источали горьковатый аромат.
– Развесил тут всякую гадость! – недовольно проворчал матрос – И потолок закоптил! Жег адское пламя!
– Здесь была кузня, – напомнил Гомес, – сажа падала с балок.
– Раньше было меньше, – не сдавался матрос.
– Колдун не повесил бы распятие! – возразили за спиной.
– Убрал бы подальше, – поддержали товарищи.
– Чуете, серой воняет? – настаивал матрос.
– Немного… – согласился приятель.
– Пошли отсюда, ребята! – позвал старый моряк и, не дожидаясь командира, направился к двери.
– Вы куда? – растерялся Гомес.
– На воздух.
– Погодите, – заколебался Эстебан, ему не хотелось в одиночку исследовать брошенное жилище, – может, обнаружим записи…
Ему не ответили. Эстебан остался один посреди блокгауза, совершенно не представляя, что здесь произошло. Следовало бы внимательнее осмотреть вещи, разобрать сундуки, порыться в углах, но чувство страха передалось и ему. Потустороннее пугало кормчего. Выждав немного времени, он побежал догонять моряков.
Разведчики сели в лодку, отплыли от берега, успокоились и пожалели, что не захватили с собою вещи пропавших дворян, но побоялись вернуться назад.
Герра спокойно выслушал сообщение штурмана, будто ожидал нечто подобное. На берег выслали отряды для поисков испанцев. Запылали костры у креста на горе Монте-Кристо и на возвышенностях, потянулись к югу сигнальные дымки, ежечасно стреляла пушка. Эхо разносилось по заливу. Пересчитали могилы на кладбище – не появилась ли новая? Могил не прибавилось, и нет следов в иных местах. Может, ушли на охоту? Стреляя и стуча литаврами, тщетно весь день бродили по жаре, прочесывали леса и ложбины, забирались вверх по реке, осматривали океанские берега, шлепали по грязи во время отлива. Но ничего не нашли.
К полуночи, когда начало темнеть, на корабле собрался совет. В каюте Мескиты сидели раздосадованные Герра, Гомес, Мафра. Дело приобретало неприятный оборот.
– У нас есть только сутки, – выслушав усталые объяснения измотанных походами штурманов, подытожил капитан. – Мы должны спешить, ибо нет уверенности, что за нами не выслана погоня. Португальцы обязательно нагрянут в бухту. Тогда придется сдаться или принять бой. Это – прямая измена и виселица!
