(Лук. 23, 27–28).
О себе и о детях думали люди, когда вкушали на кораблях крашенные кровью Христа праздничные яйца; когда продирались сквозь заросли тропического леса, передавали из рук в руки крест, из орудия смерти превратившийся в символ вечной жизни. «Смертию смерть поправ!» – восклицала толпа из полусотни чудом оставшихся в живых моряков, словно ради продолжения их земной жизни погиб Иисус.
Миновали рисовые поля, апельсиновые и лимоновые деревья, пальмовые рощи, банановые плантации. Дорога змейкой выползла из леса, пошла в гору. Сверху остров выглядел желтой тарелкой на голубой скатерти с белыми пенными кружевами. На блюдо положили зелень с крашеным пасхальным просом, – так щедро природа одарила землю цветами. Отряд пестрой гусеницей вскарабкался на вершину и замер, пораженный красотою Масавы. Благодатная страна, ставшая колонией Испании! Внизу под ногами языческие духи зарывают золотые самородки, а на крохотных участках трудятся туземцы, женщины в хижинах мастерят циновки, колдуны наносят детям татуировку Скоро они будут покорными рабами, верными слугами Господа.
– Крест сослужит вам величайшую пользу, защитит от невзгод, – восторженно обратился Магеллан к властителям. – Молитесь на него по утрам и вечерам, взывайте к Всевышнему. Господь просветит ваше сознание, как обратил апостола Павла из гонителя христиан в заступника и учителя. Я же считаю за великую честь труды, положенные во имя вашего блага. Таково мое обещание императору и Баррамедской Божьей Матери.
Энрике перевел слова адмирала. Царьки по привычке воздели руки к небу, призвали Аббу в свидетели, заверили Фернандо в страстном желании поклоняться новому Богу. Это вызвало прилив красноречия у будущего правителя архипелага. Магеллана вынесло на любимую тему, он поучал туземцев, как жить, чтобы угодить в Царство Божие. Моряки понуро ожидали, когда наступит момент хором грянуть «Отче наш» и «Аве Мария».
Отец Антоний освятил воздвигнутый крест, благословил паству на подвиги, а индейцев на праведное житье. Сказал о толпах язычников, уверовавших и спасенных. Перечислил семь грехов: чревоугодие, блуд, тщеславие, гордыня, гнев, уныние, сребролюбие. Пообещал наказание за них, но успокоил, – провинности искупаются добрыми поступками.
Непонятно, почему на Масаве испанцы не крестили индейцев? Или Пигафетта, подробно описавший ритуал на соседних островах, забыл о нем? Наверное, Магеллан не осмелился противопоставить новую религию существующей или полагал, будто начинать надо с главных правителей, а не с мелких царьков.
Солнце слезло с небосклона, спустилось к кресту. Процессия двинулась в обратный путь. Позади нее желтел символ власти. Струганный крест благословлял раскинутыми руками остров, корабли на рейде, оранжевый диск над потемневшей водой. Ветер шевелил травинки, колыхавшиеся распущенной конской гривой.
– Слушая тебя, я думал, будто мы воздвигли крест на радость дикарям, – сказал Барбоса Магеллану.
– Если они не поверят в чудодейственные свойства древа, то сожгут его после нашего отплытия, – пояснил Фернандо.
– Тогда мы не докажем португальцам, что острова принадлежат Испании, – согласился Дуарте.
– Когда мы уходим? – подошел Серран с боцманом Бартоломео.
– Завтра, – сообщил командующий. – Энрике узнал у Коламбу о трех гаванях, богатых товарами и продовольствием: Сейлон, Субу Калаган. Самая большая из них – Субу[12].
– Как мы найдем ее?
– Индейцы покажут.
– У них есть карты?
– Предложили лоцманов.
– Взамен заложников?
– Пока молчат.
– Высадим больных, – предложил Дуарте.
– Я бы не хотел оказаться на их месте, – нахмурился Серран, знакомый с обычаями островов южных морей.
– Попробуем обойтись без жертв, – решил Магеллан. – Энрике! – позвал раба, спускавшегося с властителями. – Напомни раджам, что завтра мы уплываем и просим дать лоцманов!
Малаец перевел просьбу хозяина. Касики дружно загалдели.
– Обещают прислать в любое время, – доложил толмач.
– Посули хорошее обращение и высокую плату, – велел Фернандо.
– Они согласны на все, а пока приглашают вашу милость на ужин.
– О, нет! – замахал руками командир. – Я слышал о попойках во дворце Коламбу.
– Неудобно отказываться… – засомневался Дуарте.
– Сходи без меня, – посоветовал адмирал.
– Они приглашают вас, а не сеньора Барбосу, – вмешался слуга.
– Помолчи, пока я не высек тебя! – потребовал шурин.
– Вы мне не хозяин, – ответил Энрике.
