Загремели колеса лафетов, орудия отползли от бортов, подставили глотки банникам, проглотили взрывчатку. Завизжали блоки, закрепили откатные тали.
– Холостыми… – протяжно выдохнул адмирал, – пли!
Гром салюта взорвал вековую тишину. Сразу поддержала «Виктория», за нею – «Консепсьон». Индейцы попадали на землю. Опомнившись, с дикими воплями бросились прочь. Возникла паника.
– Заряжай! – довольный результатом, приказал капитан.
Индейцы из лодок прыгали в воду, спешили вплавь укрыться в городе. Женщины выбегали из домов, хватали в охапку ребятишек. Мужчины вооружались, торопились на площадь к дворцу правителя, возвышавшемуся рядом с пристанью. На маленьком пятачке щетинились копья, сверкали мечи. Раджа Масавы наблюдал с «Тринидада» за голыми воинами, смеялся над трусостью соплеменников.
– Бьюсь об заклад, – заявил Альбо, – после второго залпа берег опустеет.
– Здесь туземцев не меньше двух тысяч, – оценил толпу Пигафетта.
– Правый борт, заряжай! – велел Магеллан, желая показать всю боевую мощь эскадры.
Пушкари засуетились, закричали на помощников. Вахтенные передали приказ Барбосе. Серран подтянулся к флагману. Серые облачка шлейфом легли в кильватер.
– Готово, ваша милость! – доложили с палубы.
– Сейчас они сделаются сговорчивыми, – пообещал Фернандо. – С обоих бортов – пли!
Каравелла вздрогнула, словно наткнулась на рифы, палуба окуталась дымом. Эхом ответили Барбоса с Серраном. Свита Коламбу рассеялась по кораблю, царек побледнел и сгорбился, будто получил плашмя мечом по макушке. Моряки орали: «Кастилия!», «Кастилия!», воинственно размахивали оружием.
– Вы проиграли, – сказал Пигафетта штурману, когда ветер снес гарь в море, – индейцы не разбежались.
На площади суетился народ, готовился к сражению с завоевателями.
– Достаточно шума, – решил Фернандо, заметив, как последние жители покидают побережье. – Слишком много пустой пальбы придаст им смелость. Гонсало, – позвал альгвасила, – рискнешь отправиться на берег?
– Да, ваша милость. Мы зажжем город и прогоним голозадых в джунгли!
– Я не собираюсь воевать, – засмеялся командующий, – мне нужен мир! Поплывешь с толмачом на переговоры.
– Как прикажете, – разочаровался Эспиноса. – Хотите послать нас вдвоем?
– Захвати Пигафетту, он понимает язык дикарей.
– Тогда лучше Коламбу, – посоветовал офицер.
– Я велю ему приготовиться, – согласился Магеллан.
Царек наотрез отказался выходить на берег, пока раджа острова Хумабон не заключит мира или не вступит в переговоры. Летописец тоже не выказал желания покинуть корабль, заявил, что хватит одного переводчика для беседы с властителем. Если Энрике пропадет, то он (Пигафетта) заменит раба. Эспиноса сел в лодку с малайцем, подозрительно поглядывая на него.
– Греби, Васко! – скомандовал офицер старшему матросу, наглухо застегивая ремешки доспехов. – На все воля Господа – не пропадем!
– Ежели дикари нападут на нас, мы перебьем с полсотни язычников! – поклялся Леон, захвативший в дорогу оружие.
– Нельзя рисковать лодкой, вернетесь на «Тринидад», – осадил его Эспиноса.
– А как же вы? – не понял итальянец.
– Пойду с рабом.
– Славно мы трахнули, – чуть погодя похвастался Хинес – Голышей как ветром сдуло, все пожитки бросили. Бери, чего хочешь… Вон свиньи, куры, а это кто с черным хвостом?
– Петух, – определил Сантандрес.
– Похож на дикую птицу, – возразил Хинес.
– Смотри, голуби, – обрадовался Сантандрес.
– Не загребай, Хуан, – окликнул Васко, – нас разворачивает к берегу.
– Давайте высадим офицера на окраине, – предложил осторожный Эрнандес.
– После болезни ты стал трусливым, – устыдил Леон.
– Силы не те. Поневоле испугаешься, – промолвил матрос.
– Подплывем прямо к пристани, – решил Васко. – Правильно, сеньор альгвасил?
– Собака должна бояться укусить хозяина, – сказал Эспиноса, заканчивая подготовку доспехов. – Жаль, ноги открыты. Жарко кожаные штаны надевать, а на голое тело броню не напялишь!
– Чего молчишь, Энрике? – спросил Васко переводчика. – Разбежалось твое племя?
Раб молча поглядел на матроса. В руках у него серебрился крис.
– Почему не надел доспехи? – пошутил португалец. – Малы, али болтаются?
– У него нет лат, – не понял приятеля Леон.
– Попроси у хозяина, – смеялся Васко.
– Кираса не спасет от смерти, – заметил малаец.
– А что спасет? – заинтересовался Леон.
– Голова.
– Давно ли ты воровал перья на куртку? – подивился ответу Гальего. – Кто научил тебя думать?
– Хозяин и отец Антоний, – нехотя произнес малаец.
Бросив якоря посреди прохода в порт, флотилия покачивалась на рейде. Вымпела ядовитыми змеями тянулись к хижинам; из портов, как из нор, выглядывали жерла орудий, готовые в любой момент выплюнуть огонь. У берега плавали перевернутые лодки, весла, циновки, деревянные щиты, бамбуковые копья с закаленными на огне черными остриями, стрелы, дротики.
