– Положение серьезное, – робко произнес испуганный астролог и, заметив угрожающий взгляд шурина, добавил, – но не катастрофическое… Три месяца – срок большой. Можно закончить исследование… – Сан-Мартин споткнулся, боясь дать определение тому, куда они вошли, но быстро нашел нужное слово, – берегов, а затем, когда сомнения исчезнут, принять окончательное решение. Ваша милость имеет в запасе не более месяца. Этого срока достаточно для великих открытий, – дипломатично заметил кормчий. – Когда иссякнут запасы продовольствия, следует повернуть назад, но пока нужно идти вперед. Погода способствует тому хотя скоро начнутся шторма, и в каменных устьях придется нелегко. Поэтому надо избегать рискованных ночных переходов, когда рифы прячутся под поверхностью воды. Особенно опасны отмели, обильно поросшие водорослями. Заросли травы скрывают от глаз скалы, делают их невидимыми. Надо быть осторожными, чтобы не потерять корабли.
Сан-Мартин говорил вокруг да около главной проблемы, не высказываясь ни за, ни против продолжения похода. Магеллан дождался окончания тирады, поднял руку.
– Я вижу, – не терпящим возражений голосом произнес адмирал-большинство офицеров считает необходимым исследовать пролив. Только Эстебан испугался голода и холода. Или еще кто-нибудь? – зло спросил командующий. Никто не ответил. – Только Гомес мечтает повернуть корабли назад, – удовлетворенно произнес Магеллан, – когда эскадра находится у Южного моря. Карвальо предложил не задерживаться здесь, отправиться на юг. Зачем? Чтобы сохранить белое пятно на карте для следующих экспедиций, подарить им честь величайшего открытия? Разве это разумно? Я убежден, мы найдем выход из залива, пусть даже потребуется просидеть в нем более месяца! Побережье материка разверзлось, не похоже на устье Ла-Планты. Мы на правильном пути. Сейчас, когда необходимы решимость и настойчивость, офицеры потакают зловредным слухам, сеют панику, пугают голодом. Это было полгода назад. Я не допущу второго мятежа! – воскликнул адмирал. – Пусть мне придется глодать кожаную обивку рей, я буду следовать путем, который выбрал. Изменника и труса ждет смерть! Смерть тому, кто первым заговорит о возвращении в Испанию! Я запрещаю разглашать тайну об истинном состоянии запасов продовольствия! Матросы и солдаты не должны знать правду, иначе нам не избежать бунта.
– Сумасбродное решение! – смело возразил Гомес старому приятелю. – Ты теряешь ощущение реальности, отвергаешь разумные доводы, напрасно обвиняешь меня в трусости. Они тоже думают, как я, – кивнул на кормчих, – но боятся сказать об этом. Лучше вернуться сюда с новыми кораблями, чем сознательно подвергаться смертельной опасности!
– Я обещал императору открыть пролив и найду его во что бы то ни стало! – высокопарно произнес адмирал.
– Ты просто завидуешь командующему, – уколол штурмана Барбоса.
– Я? – растерялся Гомес.
– Ты давно мечтаешь стать капитаном «Сан-Антонио», – продолжил шурин. – «Они тоже так ду-ма-ют», – передразнил Гомеса и кивнул на офицеров.
Эстебан повернулся к товарищам, те опустили глаза.
– Нам нельзя ссориться, – промолвил Сан-Мартин.
– По-твоему, я затеваю склоку?
Звездочет молчал.
– Видит Бог, я не думал о том! Я хочу спасти вас от гибели. Неужели вы верите, будто мы находимся в проливе? Пройдет месяц, и вы убедитесь в ошибке, но исправить ее будет поздно. Почему вы молчите?
– Мы согласны с мнением адмирала, – сказал Пунсороль.
– Жуан, Андрее, Хуан? – упорствовал Гомес, но офицеры не заступились за него.
– Ты один сомневаешься в открытии, хочешь вернуться в Севилью, – заключил командующий.
– Что скажут Серран с Мескитой? – спросил Эстебан.
– Надо закончить разведку, – не колеблясь, ответил Серран. – Все говорит о том, что мы идем через пролив.
– Несомненно… – согласился Альваро, сковыривая ногтем жир со скатерти.
– Мы обсудили это вчера, – примиряюще сообщил Фернандо, – а сегодня хотели выслушать ваше мнение. Я рад, что оно совпадает с моим намерением.
– Ты действительно собираешься казнить каждого, кто заговорит о состоянии продовольствия и возвращении в Испанию? – не поверил Гомес.
– Это приказ! – нахмурил брови Магеллан.
Недолог отдых эскадры: три часа длится патагонская ночь. С первым предутренним светом, зябким и мутным, проснулась жизнь на кораблях. Застучали, затопали ноги, полетели с борта на борт приветственные крики. Заголосило рангоутное дерево, натянулись струнами ванты. Опустились с реев паруса, вздулись округлостями, словно женщины расправили фартуки. Легкий бриз погнал караван на юг вдоль полуострова Брансуик. Ширится водная гладь, голубеет, наливается бирюзой. Серые дымчатые берега раздвинулись, Огненная Земля поплыла на восток, угрожая из континента превратиться в остров.
Вскоре дозорные с марсов заметили впереди остров (Доусон), разделявший протоку на два больших рукава. Адмирал приказал Серрану и Меските осмотреть юго-восточный проход, а сам с Барбосой следом за очертаниями береговой линии вошел в юго-западный пролив.
