Покрытые снегом высокие горы вплотную подступили к воде, опустили подошвы в море. На склонах застыли сверкающие ледники, переливающиеся в солнечных лучах цветами радуги. Странно и дико видеть снежные шапки посреди лета. Они лавинами срывались вниз, рассыпались пшеничной мукой, поднимали столбы белой пыли, клубились, оседали на скалы. Лазурное небо с апельсиновым солнцем отражалось в мелких спокойных волнах. За пятьдесят третьим градусом южной широты берег резко повернул на запад, на юге показались неизвестные острова. Магеллан обогнул южную точку американского континента – мыс Фроуорд полуострова Брансуик, – начал искать удобную стоянку чтобы подождать возвращения судов из юго-восточного канала.
У реки Сардин моряки обнаружили защищенную от ветра бухту. Исследователи полагают, ныне это место называется Пуэрто-Галанте.
Пребывание флотилии в проливе совпало с редкими погожими днями, о чем свидетельствует восторженная запись Пигафетты: «Через каждые пол-лиги мы находили надежнейшие гавани, воду, превосходные деревья, но не кедр, рыбу, сардины, миссиолини, сельдерей, сладкую траву, растущую около источников. Много дней мы питались этой травой за неимением другой пищи. Думаю, нет на свете пролива прекраснее и удобнее этого». Обратите внимание на то, чем питалась флотилия, и помните, что летописец специально расхваливал открытие адмирала.
Иную картину дает бесстрастный перечень поздних географических названий мест Магелланова пролива: гавань Голода, бухта Последней Надежды, гора Страданий, Фурии, остров Пустошь, берег Скорби. Упоминания «мира теней», «конца света» постоянно присутствовало в описании пролива.
На реке Сардин адмирал сделал короткий отдых. В тот день для исследований на западе снарядили шлюпку и отправили вдоль побережья полуострова, уходящего немного на север к закатному солнцу.
«На Море-Океане можно быть свидетелем очень забавной охоты, – млея на солнышке, писал Пигафетта, упершись спиною в теплый камень и положив на колени походный письменный прибор – доску с решетками по краям, чтобы не рассыпались листки, и коробкой для чернильницы с набором перьев. – Охотником является рыба трех родов, – неторопливо с удовольствием вывел Антонио. – Она достигает в длину более пяди, носит название: дорадо, альбико, бонито. Эта рыба преследует летающую рыбу – Он нахмурился, припоминая непривычное слово, обсосал изгрызенный кончик пера, поглядел на зеленые шелковистые поля вокруг бухты. На них росли стройные деревья, не искореженные холодными ветрами. Внизу текла прозрачная речка. Скинув куртки и засучив штаны, матросы забрасывали с лодок невода. – Ее называют колондрино, – вспомнил летописец и посадил жирную кляксу, присыпал ее из баночки песком, поразмыслил и уточнил: – Она длиною более пяди и приятна на вкус – Во рту потекли слюни, в желудке заурчало. Пигафетта пошарил вокруг глазами, не нашел съестного и откусил кончик пера. – Когда упомянутая рыба трех родов замечает колондрино, последняя выскакивает из воды и летит на расстояние выстрела самострела, пока крылья у нее влажные, – сухо записал Антонио. – Рыбы мчатся за нею под водой, следуют за тенью. Как только колондрино падает в воду, они хватают и пожирают ее, – закончил итальянец. Но чего-то не хватало, тогда он, витиевато выписывая буковки и осторожно обходя песчаную кучку, добавил: – Забавно и ловко так, что приятно смотреть». – Вот теперь получилось хорошо, можно отдохнуть от исторических трудов.
