Удивительна судьба географических открытий. Прелюдией к любому из них можно поставить слова – «Если бы…»
Если бы Фернандо Магеллан шел через Тихий океан южнее, то открыл бы большой островной мир. Многие моряки не умерли бы от цинги.
Если бы Хуан Себастьян Элькано взял круче на юг, то чрез неделю или две наткнулся на Австралию. «Южная земля» была бы открыта почти на сто лет раньше, а не в 1616 году голландцем Виллемом Янсзоном. Хотя, возможно, судьба хранила «Викторию» от лабиринта коралловых рифов у побережья материка.
Некоторые ученые считают, будто китайский адмирал Чжунг Хэ первым посетил Австралию. Этот евнух двухметрового роста, с полутораметровым обхватом талии, в 1415 году возглавил армаду из 300 кораблей, 28 000 солдат и матросов, совершившую поход в южные моря. Чжунг Хэ плыл на джонке в 120 метров, имевшей 9 мачт и 9 изолированных отсеков.
Если бы погода позволила после острова Святого Павла повернуть на запад, то обнаружили бы остров Сен-Поль.
Если бы…
В Древней Греции царь послал в Спарту гонца с длинным письмом. Он грозил соседям войной, говорил, будто если завоюет их, то уничтожит города, вырубит виноградники, угонит скот, продаст жителей в рабство… Спартанцы отправили ответ из одного слова – «Если».
Как часто вспоминаешь эта историю у географической карты!
Корабль баска в Индийском океане, словно специально, обогнул побережье Австралии, не подозревая, что рядом на востоке лежит материк.
После острова Святого Павла шторм стих. Облака улетели на восток, обнажили светлое голубое небо, после серой сумрачности выглядевшее необычно чистым и высоким. Оно мутнело у воды беловатой дымкой, будто на горизонте сохранился туман.
В полдень капитан выходил на палубу с квадрантом, замерял высоту желтого слепящего солнца и по таблицам Региомонтана, Авраама Закуто, Мартина Бехайма, вычислял географическую широту. Элькано и Альбо довольно точно определяли местоположение судна относительно экватора, но долгота оставалась загадкой.
Следуя советам «Эфемерид», в лунные ночи пилоты искали угол между спутником Земли и какой-нибудь звездой, затем прибегали к помощи таблиц. Так как точных часов не существовало, а звезды и планеты находились в постоянном движении, то лунный метод изобиловал погрешностями. Поэтому чаще замеряли скорость хода каравеллы «по бревну», подсчитывали количество пройденных лиг на восток или на запад и по ним отмечали на карте долготу. Такой простой способ приводил к серьезным ошибкам, ведь судно редко плыло по компасу точно в направлении частей света. Курс лежал на юго-запад или запад-северо-запад. Ошибки с каждым днем накапливались. Офицеры считали, будто «Виктория» движется к мысу Доброй Надежды быстрее, чем на самом деле.
Ниже острова Святого Павла испанцы повернули на запад, поймали попутные ветры, стали забирать немного на север. После штиля и недельного шторма каравелла набирала ход. Мелкая зыбь шла с кормы, паруса наполнились ветром. Вшитые в углы шкаторины чугунные ядра оттягивали под бушпритом блинд. На прямых парусах добавили бонеты, увеличивавшие их площадь. Жизнь команды зависела от скорости судна. Плохо просоленное мясо портилось, черви множились. Их снимали с туш, выковыривали тонкими палочками. Очищенные куски подвешивали на ветру, коптили над печной трубой. Они продолжали гнить, снова появлялись черви. Запах тухлого мяса поднимался через вентиляционные люки трюма. Скоро запасы солонины выкинут в море, есть их будет нельзя.
