Утром отправились дальше, встретили брошенную деревню. Затем вторую, третью… К вечеру насчитали свыше десятка поселков. Ни в одном из них не оказалось поживы. Предупрежденные жители заранее готовились к бегству, прятали даже старую глиняную и деревянную посуду. Потеря дома не являлась бедствием – его возводили сообща за день от восхода до захода солнца. Испанцы приуныли. Золото ускользало от них.
На исходе третьего дня многовесельная эскадра добралась до маленького залива с домиками и козами под пальмами на желтом песке. Каравелла испанцев с поникшими от безветрия парусами еле плелась в хвосте флотилии. Пироги обрадовались добыче, наперегонки устремились к хижинам вдоль высоких скалистых берегов, прикрывавших от ветра лагуну. Когда большинство суденышек очутилось внутри залива, на берегах появились воины с луками и стрелами. Войско раджи попало в ловушку. На гребцов с утесов посыпались стрелы. Они летели так густо, будто все мятежные племена собрались в одном месте. Неожиданно угодившие под перекрестный обстрел, мужественные воины дрогнули. Пироги сталкивались в суматохе, переворачивались, давили упавших в воду гребцов. Сверху на них летели копья, дротики и стрелы. Возникла паника.
Не достигнув поселка и потеряв часть экипажей, передние лодки повернули в море. Задние суда сбились в кучу вокруг раджи, загородили выход из лагуны. Властитель отчаянно кричал, старался навести порядок, пробиться к морю. Его не слушали. Каждый спасался, как мог, отчего беспорядок усиливался. Никто не хотел стрелять в голых врагов, представлявших удобную мишень на берегу. Не успевшие войти в залив пироги быстро уплыли в море, бросили в лагуне раджу с военачальниками. Они боялись приблизиться к утесам, издали наблюдали за побоищем.
Флотилия раджи была бы полностью уничтожена, если бы «Тринидад» не дополз до залива. Ему навстречу плыли выбравшиеся из суматохи пироги и туземцы, пытавшиеся вплавь догнать убегавшие лодки. Грянули выстрелы с каравеллы, белые клубы дыма повисли над водой. Обливаясь кровью, воины с луками упали на черные камни. Запиравшие выход в море мятежники попятились к деревне. Пушки гнали их от утесов. Перепуганные островитяне побежали от корабля, но в последний момент заметили, что дальние выстрелы не причиняют вреда, вернулись к воде, принялись добивать застрявших в заторе воинов раджи. Однако теперь выход из лагуны оказался открытым, пироги стали быстро выбираться из западни.
Эспиноса приказал прекратить бесполезную стрельбу, весьма опасную для союзников, спешивших прямо на пушки. Леон требовал высадки десанта для захвата деревни, полагая, будто присутствие солдат в латах придаст смелости разгромленной флотилии, и она поддержит их усилия. Капитан кисло улыбнулся, велел не лезть на рожон в пекло. Зачем рисковать ради десятка коз? Испанец не верил в поддержку деморализованного войска касика.
На ночь ушли назад в заброшенную деревню в лиге от лагуны. Днем ее забыли спалить, дома пригодились для раненых. У костров вместо песен раздавались стоны, крики искалеченных воинов, сыпались проклятия на головы врагов. Усталый, раздраженный раджа прибыл на «Тринидад».
– У меня утонула пятая часть людей, – сообщил он. – Раненых меньше, чем погибших! Такого никогда не бывало.
– Хочешь вернуться назад? – после раздумья спросил Эспиноса.
– Нет! – вспылил царек. – Я обязан покарать мятежников. Иначе на островах будут смеяться надо мной.
– Как ты собираешься сражаться с врагами, если они избегают встречи в открытом бою? Мы можем обогнуть остров и везде найти пустые поселки.
– Только трусы бегут от битвы! – царек запальчиво топнул ногой.
– Твои воины тоже не всегда ведут себя храбро, – заметил Эспиноса. – Кто мешал им высадиться на берег и прогнать лучников с утесов?
– Мы попали в ловушку! – обиделся властитель.
– Я не спорю… – сказал альгвасил. – В следующий раз нужно соблюдать осторожность.
– Завтра я отомщу им! – воскликнул раджа. – Мы ворвемся в гавань, сожжем деревню!
– Завтра мы пошлем вперед лодки с легкими пушками, – предложил капитан. – Вслед за ними пойдут пироги, чтобы на берегу сразиться с противником. Канониры поддержат тебя огнем из лодок, а железные воины высадятся в тыл войску мятежников.
– Хорошо придумал, – царек похвалил Эспиносу— Мы уничтожим всех до единого, Руниги запросит мира!
– Бог даст… – вздохнул испанец. – Как настроены твои люди?
– Рвутся в бой отомстить за близких! – выпалил царек.
– Что сделаешь с ранеными?
– Отошлю назад в город.
– Оставлять их здесь опасно, – согласился капитан.
– Думаешь, ночью мятежники нападут на лагерь?
– Если они устроили вам западню, то способны перерезать спящих врагов.
– Я выставил охрану.
– Чаще проверяйте ее! – посоветовал Эспиноса. – Тебе было бы лучше заночевать у нас на корабле. Разве у войска нет хорошего начальника, способного следить за порядком?
– Есть, но мое место в лагере! – заявил властитель.
– Ты – смелый человек, – серьезно произнес капитан. – Поэтому я хочу попросить тебя не лезть первым в сражение. Сегодня ты мог погибнуть.
– Я подумаю, – пообещал раджа.
