С приближением «Виктории» к мысу Доброй Надежды, погода испортилась. Попутные ветры сменились на западные, нагнавшие высокую встречную волну, принесшие холода. Обессилевшие от голода люди пришли в отчаяние. Каравелла застряла на месте, в трюме остались только рис и вода. Ледяные ураганы до костей пронизывали изможденные тела, валили с ног. К цинге прибавилась простуда. На сырых тюфяках в промерзлом кубрике путешественники метались в жару, бредили, хрипели воспаленными легкими. Работа на палубе превратилась в невыносимую пытку, в наказание за распутную жизнь на островах.
5 мая повернули на север. По подсчетам Альбо, мыс Доброй Надежды остался позади. С доброй надеждой смотрели моряки с правого борта на северо-восток, ожидали увидеть за волнами и туманом южноафриканское побережье. Земля показалась на третий день с противоположной стороны! Кормчий ошибся на 700 морских миль. Каравелла вышла к юго-восточной части континента. У команды не нашлось сил повернуть назад и спуститься на юг. С левого борта тянулись суровые песчаные холмы с редкими клочками растительности, будто созданными Господом в насмешку над умирающими от голода людьми. На корабле вспыхнул бунт.
– Хватит, наплавались! – шумели отчаявшиеся моряки.
– Идем к португальцам на Мозамбик!
– Лучше попасть в тюрьму, чем умереть с голоду!
– Будь проклят день, когда мы вышли в океан!
Элькано молча слушал разбушевавшихся моряков. Капитан понимал: никакие уговоры не вынудят полуживых людей пойти на юг.
– В Мозамбик, в Мозамбик! – гудела толпа.
– А как же клятва? – робко спрашивали некоторые.
– Нас заставили! Она недействительна!
– Через две недели некому будет кинуть трупы за борт!
– В Мозамбик на Замбези! Я там жил, там прекрасная гавань…
– Зачем рабам гавань? – кто-то усмехнулся за спинами.
– Я забыл, когда ел досыта. Нас накормят.
– Пусть будет по-вашему, – уступил командир, не чувствуя злости на крикунов. – Сначала в устье какой-нибудь реки, наловим рыбы, починим судно, переждем шторм.
– Мы согласны!
– Правильно говорит.
– На север!
– Слава капитану! Не зря голосовали за него!
– Эй, кто здесь плавал? Показывай реку!
Тишина.
– Ты ведь заходил на Замбези? – спросили португальца.
– До нее далеко, – неопределенно ответил матрос.
– Я точно помню: здесь есть реки, на севере и на юге, – сообщил второй португалец.
– Нам не надо на юг, веди к своим!
– Чего кричите?! Мимо не пройдем! Где понравится, там бросим якоря.
– Раз мы поплывем к португальцам, пусть суперкарго увеличит дневные порции риса! – потребовали моряки.
– Теперь не надо экономить.
– Вдвое!
– Нет, втрое!
– Чем больше, тем лучше!
– Нельзя увеличивать порции! – заявил капитан.
– Почему? – удивилась команда.
– Через день или два наловим рыбы, – пояснил баск. – А пока неизвестно, сколько недель будем добираться до Мозамбик.
– Прибавьте хоть немного!
– Ни грамма!
– Хорошо, потерпим еще два дня.
– Если повстречаем дикарей, добудем мясо.
– Мы повезем рис португальцам? – не понял сосед.
– Сами съедим, – пообещал капитан. – Не торопись! Иногда умирают с голоду у порога дома.
– Случалось… – поддержали в толпе.
– Лучше иметь запас, чем жевать опилки, – закончил Элькано.
Два дня каравелла поднималась на север вдоль береговой линии материка, мимо бесплодных холмов, серых каменных утесов, подводных рифов. Холод, голод, ветер, волна – изматывали людей. Хотелось скорее бросить якоря, отдохнуть, порыбачить, поохотиться. В первом устье реки, расположенной под двадцать вторым градусом южной широты, спустили паруса.
