Следует сказать, что в дневнике Антонио и судовых записях Альбо, относящихся к маю 1522 года кроются противоречия. Поздние переписчики внесли в них хронологические и географические ошибки. Даты событий разнятся на полмесяца. Расположение «Большой Рыбной реки под 22 градусом на стороне южного полюса», очень далеко от южной оконечности Африки, плохо согласуется с хронологией последующих событий. Следует обратить внимание на то, что «Большая Рыбная река» оказывается совсем близко от опорной базы Португалии в Южной Африке – селении Мозамбик, основанном в 1498 году после захода Васко да Гамы в устье Замбези. Ко времени экспедиции Магеллана на реке возникло несколько португальских деревень. В Мозамбикском проливе плавало много судов. Появление «Виктории» у базы соперников не осталось бы незамеченным.
Не претендуя на истину, на основании записей ломбардийца, восстановим основные события прошедшего месяца.
Голод утолили. Запах рыбы пропитал палубу. Крупная светлая чешуя облепила доски. Всюду на ветру висели рыбины. Раздулись животы, отвыкшие от хорошей пищи. Мучаясь болями и поносами, люди ели свежее мясо, пережевывали шатающимися зубами в распухших деснах. Хуже было дело с охотой. Не хватало сил на походы, а на голых берегах дичь не водилась. Но и без нее команда выздоравливала. Покой и обильное питание затягивали язвы, лечили души, восстанавливали силы.
После короткого отдыха, занялись ремонтом корабля, ликвидировали течь, образовавшуюся при переходе через Индийский океан. Каравелла набрала воды, насквозь промокла, отчего холода становились невыносимыми, валили людей простудой. Такелаж обветшал. Паруса износились, расцвели цвелью. Многое следовало подтянуть, подправить, настроить, заменить.
Откачали воду, законопатили швы у кильсона – бруса на дне, уложенного для прочности параллельно килю. Просмолили изнутри обшивку. Отскоблили от гнили песком бочки, наполнили чистой водой. Собрали хворост, заготовили дрова.
Пока чинили каравеллу, погода улучшилась, возникла возможность выйти в море. Оправившиеся от болезней моряки меньше говорили о добровольном плене, чаще думали о своих долях в грузе, о наградах и почестях, ожидавших в Испании. Постепенно мнение переменилось, основная часть команды усомнилась в правильности решения идти на Мозамбик. Капитан с самого начала не собирался сдавать лузитанцам корабль с сорока тоннами бесценного груза. Поэтому запретил расходовать сверх меры запасы риса.
Искусство руководителя заключается не в способности заставить людей безоговорочно подчиниться, а в умении достичь конечной цели. Элькано не сомневался: отдохнувшие свободные люди не захотят рабства. Малочисленные призывы плыть к португальцам потонули в хоре голосов, готовых следовать за капитаном в Испанию, «хотя бы это стоило им жизни».
Из устья Большой Рыбной реки каравелла пошла на юг вдоль голого берега, защищенного остроконечными рифами. Чтобы избежать столкновения с камнями, взяли мористее. Сильный ветер и волна мешали движению, норовили выбросить корабль на скалы. Солнце редко выглядывало из-за облаков, не согревало вахтенных. Частые шквалы грозили разорвать паруса, повалить мачты. «Виктория» упорно пробивалась к мысу, уходила от португальских владений.
Иногда над землей поднимались тонкие струйки дыма, уносимые ветром вглубь материка. Туземцы жгли костры, готовили еду. Приблизиться к ним было нельзя. Подводные скалы надежно закрывали проход. Элькано надеялся где-нибудь по пути пополнить запасы продовольствия. Дозорные искали огни на берегу, проклинали буруны у камней, разбросанных вдоль холмов в мутной от шторма воде. Было опасно посылать лодку для переговоров с индейцами.
Через два дня океан утомился. «Виктория» прибавила ходу, пошла ровнее. Серые утесы сменили холмы. Местность становилась суровее, неприветливее. Приближался мыс, названный Бартоломеу Диашем Мысом Бурь и переименованный королем в мыс Доброй Надежды. Как его называли финикийцы, египтяне, арабы и сами африканцы, плававшие в этих водах до португальского капитана, – история не сохранила.
