Утром в понедельник, 14 июля, на «Виктории» загрузили в шлюпку гвоздику, и двенадцать моряков с нотариусом отправились на берег. Среди них были: матросы – Окасио Алонсо, Филиппе де Родос, Гомес Эрнандес, Баскито Гальего, Педро де Толоса; канониры – Ролдан де Арготе, Маэстро Педро; плотник Ричард Фодис; юнга Педро де Чиндарса; слуги Мендосы – Симон из Бургоса и Хуан Мартин; индеец Мануэль. Тринадцать человек покинули корабль, чтобы никогда уже не ступить на его палубу. Тринадцать самых здоровых мужчин!
Весь день и всю ночь Элькано ждал людей, они не вернулись. На рассвете капитан велел зарядить орудия, подойти к порту, узнать причину задержки половины команды. Второй лодки на каравелле не было.
Навстречу «Виктории» от крепости вышла большая шлюпка с солдатами в доспехах, вооруженных аркебузами, двумя офицерами и канониром у маленькой пушки. Каравелла застопорила ход, задержалась на открытой воде. Отсюда были видны заякоренные португальские корабли, портовые рабочие, бойницы крепости. Лодка причалила к борту.
– Именем короля вы арестованы! – объявил комендант. – Приказываю впустить на палубу моих людей!
– В чем дело, сеньор? – спросил капитан. – Почему вы решили задержать нас?
– Вы нарушили соглашение о зонах плавания, закупили товары в наших владениях, занимались пиратством! – четко перечислил Эстадо.
– Кто вам это сказал?
– Ваши люди.
– Наверное, вам пришлось их жестоко помучить, чтобы вырвать нелепое признание! – усмехнулся баск.
– Я не пытал кастильцев, они сами все рассказали.
– Вы арестовали моряков Испанского королевского флата, – угрожающе произнес Элькано. – Вы ответите за это! Император Дон Карлос не оставит без внимания ваш поступок.
– Отвечать придется вам, а не мне, – возразил Эстадо. – Я выполняю приказ Его Величества. Велите опустить лестницу! Мои люди взойдут на каравеллу, а вы с экипажем спуститесь в шлюпку и поплывете в крепость!
– Зачем?
– Вас отправят в Португалию, где передадут испанским властям. Арестованный корабль наши моряки приведут следом за вами. Прошу не спорить, – смягчился Эстадо. – Я выполняю приказ.
– Мне плевать на него! – повысил голос Элькано. – Я требую отпустить моих людей!
– Послушайте, сеньор капитан, – вежливо обратился комендант, – у вас двадцать человек…
– Двадцать два, – перебил баск.
– Вы не справитесь с каравеллой – не хватает людей. У вас нет продовольствия, люди утомлены, вода протухла. Неужели вы надеетесь без нашей помощи дойти до Кастилии? Я бы не отважился плыть на «Виктории» до соседнего острова. Не горячитесь, подумайте… Король милостив… Бог даст, все закончится благополучно. Вы можете перейти к нему на службу!
– Благодарю вас, но я сделал выбор, – ответил Хуан-Себастьян.
– В противном случае, – уговаривал комендант, – я буду вынужден применить силу. Позаботьтесь о людях! Зачем напрасная кровь? Неужели они хотят драться с нами? – он кивнул на облепивших борт моряков. – Они устали от забот, им надо отдохнуть.
– Мы умрем, но не сдадимся в плен! – заявил Мигель.
– Откуда вы знаете о наших желаниях? – усмехнулся цирюльник.
– У нас достаточно пушек и пороха, – предупредил канонир Ганс Айрес.
– Люди не хотят ваших милостей! – заключил Элькано.
– Сеньор капитан, – закричал с марса юнга Сибулета, – каравеллы у пирса готовятся к выходу в море!
– В последний раз прошу отпустить моих людей! – промолвил Элькано, будто он, а не комендант, защищает законность плаваний по Тордесильянскому соглашению.
– Они предстанут перед судом, – теряя надежду мирно закончить дело, сообщил Эстадо.
– В таком случае, убирайтесь к черту, или я разнесу вас в щепы! – воскликнул капитан.
– Вы пожалеете о своем тоне через пару часов! – обиделся португалец. – Вам не уйти от погони!
– Вы плохой моряк! – улыбнулся баск. – Я выиграл ветер! – Он отвернулся от коменданта и приказал: – Мигель, ставь паруса! Эрнандес, держи курс на северо-запад! Ганс, если пехота бросит абордажные крючья, охлади горячие головы картечью! Все по местам! Приготовиться к бою!
Вмиг с реев упали паруса, наполнились ветром, понесли каравеллу от острова. На рейде покачивалась шлюпка с побоявшимися вступить в сражение португальцами. У причалов возились со снастями четыре корабля, намеревавшиеся отправиться в погоню.
Запертые в башне моряки «Виктории» с грустью смотрели сквозь железные решетки на удалявшиеся паруса. Жадность и болтливость Симона из Бургоса, пытавшегося продать свою долю в грузе и не простившего Магеллану убийство хозяина, чуть не стоили им жизни.
Искалеченный штормом «Тринидад» скитался по Тихому океану, пока не вернулся к Марианским островам. 22 августа Эспиноса открыл несколько северных островов, в том числе на двадцатом градусе северной широты – Мауг, где на ночь бросили якоря.
