«Туземцы украли лодку!» – закричал на рассвете вахтенный. Заспанный капитан выскочил на палубу. Над гаванью клубился туман, скрывал очертания земли. Из него высовывалась зеленая блеклая гора, еще не загоревшаяся в лучах солнца изумрудными переливами. Было холодно и сыро. На досках настила лежала обильная роса.
– Все живы? – Эспиноса тревожно огляделся по сторонам в поисках следов побоища. – Кто сегодня дежурил?
– Санчо с Глухим.
– С Глухого спрос невелик, – сказал капитан, – а солдата тащите сюда!
Разбудили ночных стражей, привели на палубу.
– Где лодка? – альгвасил прижал испуганного Санчо к борту.
– Бу, бу… – пробубнил Родригес.
– Что он говорит? – Эспиноса кивнул на глухонемого.
– Что туземцев не было, – не растерялся солдат.
– Куда делась шлюпка?
– Сама отвязалась, – Санчо сделал невинное лицо.
– Как сама, что ты говоришь? – опешил командир. – У бакштова перерезан конец!
– Неужели? – невозмутимо произнес Санчо.
– Посмотри! – вспылил капитан.
Солдат ухватился за возможность скрыться с глаз, отправился на корму.
– Постой! – велел Эспиноса. – Куда пошел?
– Посмотреть… – задержался Санчо.
– Вернись!
Солдат нехотя подошел к нему.
– Скажи честно, – велел командир, – когда вы ушли спать?
– Не помню, – солгал Санчо.
– Разве это имеет значение? – воскликнул подошедший Леон. – Зачем дикарям лодка?
– Зачем? – спросил Санчо.
– Не прикидывайся ослом! – капитан раздраженно закричал на солдата.
– Индейцам не нужна шлюпка, – рассудил Санчо. – Ее взял кто-нибудь из нас.
– Зачем? – теперь уже поинтересовался Эспиноса.
– Наверное, отправился отдохнуть на берег.
– Чего ты несешь? – отмахнулся от него капитан.
– Вся команда на корабле? – осведомился Леон.
– Не знаю, – пробормотал капитан, сообразив, зачем могла понадобиться лодка. – Хинес, зови людей на палубу! – скомандовал вахтенному.
Вскоре обнаружили пропажу беглецов. Потерять четыре человека, когда на судне осталось два десятка моряков! Эспиноса не хотел этому верить. Он надеялся, что они вернутся, приказал ждать до полудня. Тут заметили пропажу вещей исчезнувших моряков, кражу товаров из обменного фонда.
Солнце разогнало туман и очистило берег. Туземные пироги подплывали к каравелле, предлагали фрукты, свежую рыбу. Эспиноса выведывал у аборигенов, видели ли они белых людей? Оказалось, что дезертиры свободно разгуливают по поселку, желают поселиться в нем навсегда. Они отправили назад шлюпку, попросили передать капитану, что не вернутся на корабль, пораженный ужасной болезнью, даже если за это им отрубят головы.
Эспиноса написал морякам письмо с просьбой возвратиться на судно, обещал забыть их минутную слабость, не наказывать за дезертирство и воровство. Время шло, а друзья не желали покидать гостеприимную деревню, чтобы вновь испытать муки голода. Эспиноса напрасно уговаривал беглецов, корабль ушел без них к берегам Хальмахеры.
Виго обойдет на лодке все острова, завершит исследование архипелага, составит подробную карту. Через несколько лет только один оставшийся в живых испанец увидит на Тиниане своих соотечественников.
С чем сравнить подвиг людей, чудом добравшихся до спасительной земли и вновь ушедших в океан? Какими словами описать пережитые муки в это беспримерное плавание? Надо ли делать это? Они ушли от погони, как обещал Элькано – талантливый капитан, способный воодушевить умиравших от истощения людей, чья воля и желание дойти до родной земли творили чудеса.
Питаясь рисом и водой, команда «Виктории» 15 августа прошла северо-западнее принадлежавших Португалии Азорских островов. Никто не предложил второй раз попытать счастье во враждебных портах, хотя все были крайне истощены. Каравелла забирала на север, где дул барлавенто – попутный ветер, с помощью которого корабли из западных колоний возвращались в Испанию. Элькано направил разваливающееся судно с непрерывно работающими помпами туда, где ожидал поймать попутные ветры, но через неделю встретил бурю. С 18 по 20 августа под штормовым парусом «Виктория» носилась среди волн, увлекаемая к Европе.
Когда ветер утих, повернули на юго-восток и шли так до 4 сентября, пока не увидели португальский мыс Сан-Висенте. Ничего в мире не могло быть желаннее для моряков этих серых скал. Отсюда взяли круче на юг, в Испанию, и через три дня, в воскресенье 7 сентября, вошли в бухту Сан-Лукар.
Не ищите у Пигафетты описания ужасных дней последних месяцев героической эпопеи. Их нет. Люди отдали все силы и волю борьбе за жизнь судна – свою жизнь.
«В субботу, 6 сентября 1522 года (летописец не учитывает „потерянный“ день), мы вошли в бухту Сан-Лукар, имея на борту 18 человек экипажа, большей частью больных, – что осталось от 60 покинувших Молукку моряков. Некоторые умерли от голода, другие бежали на остров Тимор, прочие были осуждены на смерть за преступления. Начиная с того дня, как вышли из этой бухты (Сан-Лукар), и до возвращения в нее, мы проделали 14 460 лиг, совершили путешествие вокруг света, плывя с востока на запад», – читаем скупые строки.
