"Ковры есть в каждом доме. Или вам нужен именно наш?" "Любой подойдет, лишь бы в нем не было дыр." Галляметдин хлопнул в ладоши и обратился к собравшимся. "Бахтияр-бек сказал, что он будет ходить из дома в дом и катать вас всех на ваших собственных коврах. Следующий дом Наргизы, потом изба Абузяра, потом Култугана...на один день этого хватит, потом посмотрим." "Я здесь," выступила вперед Наргиза. Она была взволнована, но решительна. Капли пота застыли на ее покрытом пылью лице. Она бросила свои лотки на рынке и бежала вдогонку за ковром-самолетом целую версту. "Но мой муж сейчас в мастерской," выпалила она. "Ты можешь решить без него?" Торговка утвердительно кивнула. "Тогда расстилай то, что у тебя есть. Зови своих внуков. Не толпитесь и не наступайте на ноги," острастил он гущу напирающих людей. Улыбаясь, Ахмет проследовал в соседний двор, где на траве возле забора уже была расстелена желто-красная кошма. Пятеро ребятишек поджидали его. Ахмет прочитал молитву, сложил свои обветренные руки на груди, сел в центре, скрестив ноги, и они полетели. Так прошел его второй день. К вечеру оставалась неохваченной еще большая часть деревни, но к концу пятого дня все детишки побывали в сказке и почувствовали себя Аладинами и принцессами. Ночевал Ахмет каждый раз на новом месте, посещая каждую семью. Угощали его вкусно, плотно и разнообразно, но в основном ждали его рассказов. После ужина с жареной уткой или мясом обычно подавали травяной чай с чакчаком или пастилой с миндалем. Осоловевшие от еды хозяева, облокотившись на подушки, внимали неторопливой речи гостя. В комнатах было полутемно и тихо. За печкой трещал сверчок и гулял ветер в трубе. Свет керосинового фонаря поблескивал на стеклянной и медной посуде. Ахмет сидел на почетном месте и говорил. Он прославлял победы татар и сожалел о горьких поражениях, он повествовал о жизни народа и рассказывал шутливые истории, он пел и ему подпевали; их сердца трепетали и души волновались от каждого его слова. Но у него тоже были вопросы. Он интересовался повседневной жизнью здешних людей, расспрашивал об отдаленных поселениях, о добыче руды и угля, об экспедициях через пустыни и океаны, о путешествиях через дремучие джунгли. "Оставайтесь с нами, Бахтияр-бек," упрашивали его. "Мы найдем вам невесту и построим избу." "У меня есть предназначение на Земле," каждый раз отвечал он. "Я должен исправить ошибку истории."
Не понимали сельские жители загадочных намеков и, удивляясь странным речам Бахтияр-бека, спешили по своим делам.
Наступил день, когда Ибрагим принес давно обещанные сапоги. "Как вы всю неделю ходили босиком?" увидев подарок, озадачился Галляметдин. "Мои ступни никогда не касались земли," залился смехом Ахмет. "Вы разве не заметили? Я всегда висел в сантиметре от нее. Потому-то я никогда не оставляю следов и вашим хозяйкам не надо подметать полы за мной." Он присел на скамью и, обернув ноги портянками, одел обновы. Сапоги сидели на нем как влитые. Хрустящие, яловые, начищенные до блеска, они поражали дивным качеством и окраской. Ахмет с благодарностью принял гостинец. "Вот тебе на память мой кинжал," он отцепил с поясного ремня свое оружие. Пальцы Ибрагима крепко сжали его серебряные ножны. "Разве вам не понадобится?" "Там куда я иду одним кинжалом не обойдешься. Клянусь, что этим татарским сапогом я попру выю московскому царю!" Черные брови Ахмета нахмурились, бледные губы сжались в упрямую линию, глаза блеснули недобрым светом, лицо его потемнело от праведного гнева. Oн резко топнул ногой, взбив клуб пыли. "Мне пора на Землю в 1552 год! Там я разделаюсь с Иваном Кровавым!"
