Казбек приехал на ферму после обеда. Нуржан с Димоном, услышав шум мотора, выбежали на улицу.
– Где остальные, вашу мать? – заорал Казбек, едва выйдя из машины.
– Даулет отару на выпас погнал, – сказал Димон.
– Зачем в такой снегопад?!
Казбек направился к загону. Открыл дверь, заглянул и, хлопнув дверью, вернулся к бараку.
– Навоз почему не вынесли? Где старик?
– Он умер, – ответил Нуржан.
– Как умер? Только этого мне не хватало!
Казбек вбежал в дом, бросился к кровати Степаныча, сдернул одеяло и, увидев синяки на теле, выругался.
– Это кто его так избил? – рявкнул он.
Нуржан с Димоном молчали.
– Бичи проклятые! Мне теперь за вас отвечать! Знали бы, во сколько вы мне обходитесь! – бушевал Казбек. – И так на меня в полицию накапали, будто я рабов тут держу…
– Кто накапал? – удивился Нуржан.
– Это я у вас хотел спросить! Что вы на соседней ферме делали? К Тлеку менты ездили баранов покупать, он и рассказал им, что трое доходяг с моей фермы к нему за самогонкой приезжали. А теперь еще старик сдох!
Димон с Нуржаном стояли, потупившись. Снаружи донесся шум мотора. Казбек выглянул в окно:
– Менты, твою мать!
Он поспешил к выходу. Нуржан с Димоном как по команде опустились на лавку.
Вскоре в барак вошли двое в форме, а вслед за ними Казбек.
– Где труп? – спросил полицейский с капитанскими погонами.
– Вон там, – указал Казбек на кровать Степаныча.
– Тукенов, иди осмотри, – кивнул капитан лейтенанту, молодому коренастому парню.
Тот скинул бушлат, поискал глазами, где его повесить, и, не найдя крючка, бросил на ближнюю кровать. Потом подошел к Степанычу.
Капитан расстегнул куртку, сел за стол и достал папку. Вытащив из нее два листа бумаги, он положил их перед Нуржаном и Димоном.
– Пишите, – сказал он.
– Что писать? – дерзко спросил Димон.
Капитан смотрел на него не мигая:
– Как старика убивали.
– Мы его не убивали, – уверенно заявил Димон.
– А кто его тогда убил?
– Он сам умер, сегодня утром.
– Ну что там? – спросил капитан лейтенанта.
– Синяки и ссадины свежие, – отозвался тот, – избивали его не по-детски.
– А говорите, сам умер, – капитан пристально посмотрел по очереди на подозреваемых. – Советую вам признаться, иначе хуже будет.
– Не, ну мы подрались вчера, но он живой был. Утром его Даулет нашел уже мертвым, – начал отпираться Димон.
– Кто такой Даулет? – спросил капитан.
– Мой чабан, – подал голос Казбек, – он сейчас баранов пасет.
– Может, это он старика убил? – капитан посмотрел на Нуржана с Димоном.
– Нет! – выпалил Димон.
– Не знаю, – отозвался Нуржан.
– А вы видели, как чабан труп обнаружил? – присоединился к допросу лейтенант.
– Мы же спали, это рано утром случилось, – развел руками Нуржан.
– Так он и придушить его мог: на шее у старика гематомы, – предположил лейтенант.
– Может, убил старика и в бега ударился? Кто в такую погоду баранов пасет? – повернулся к Казбеку капитан.
Казбек выпучил глаза:
– Вот и я подумал, зачем по таким сугробам отару гонять?
– Пустился в бега с баранами? – усомнился Тукенов.
– Да он странный, этот чабан, на маньяка смахивает, – пожал плечами Казбек.
– Маньяк-чабан, охотящийся на бомжей? – усмехнулся Тукенов, но тут же замолк под грозным взглядом капитана.
Димон не совсем понимал, что такое кодекс чести, но точно знал: сдавать корешей – западло. Поэтому, когда следователь Мухтаров предложил ему оговорить Даулета в обмен на свободу, отказался. Твердо и бесповоротно. Пусть бьют, пытают, он не сдаст Даулета. Хотя он засомневался, когда Нуржан сказал, что в противном случае убийство Степаныча повесят на него.
– Ты тупой? – завелся Нуржан. – Степаныча избивали мы с тобой, Даулет его пальцем не трогал. Они могут на нас убийство повесить, а Даулета освободить. Ну меня, допустим, Казбек отмажет, я для него дармовая рабсила. А за тебя кто заступится? Твоя больная, нищая мать? Кто ее слушать будет?
– Я не пойму, почему нас в разные камеры посадили? – задумался Димон.
– Чтобы сговора между вами не было, – ответил за Нуржана Кумар, их сокамерник, уже не раз судимый.
– Его в одиночку посадили, потому что в убийстве подозревают, а мы в общей – как свидетели, – добавил с видом знатока Нуржан.
– Зачем ему убийство шьют, если он не при делах? – спросил Димон.
– По ходу у него заморочки с ментами, – произнес Нуржан.
– А я слышал, его крепко подставили, – Кумар, прищурившись, внимательно посмотрел на Нуржана.
– Он же нормальный мужик, хоть и с прибабахом. Кто его мог подставить? – удивился Димон.
– Нормальный, ненормальный, мы ничего тут не решаем, надо о своей шкуре думать, – нервно парировал Нуржан.
– Стремно как-то кореша своего сдавать, – принял окончательное решение Димон. – Не буду я на него писать.
– От тебя и твоих показаний мало что зависит, так что лучше не марайся, – поддержал его Кумар.
Димон просиял от его слов.
