Казбек увез тракториста на своем джипе, а трактор оставил на ферме. Машина досталась ему за долги.
Казбек выдавал деньги под проценты. Люди приезжали к нему за кредитом со всего района. Проценты Казбека были выгоднее банковских, а график выплат – гибче.
Тридцать первого декабря Даулет пригнал отару засветло. Помог Степанычу приготовить куырдак. Перед тем как сесть за праздничный стол, все четверо по очереди вымылись и переоделись в чистую одежду.
– Как-то скучно без бухла, – вздохнул Димон.
– Да уж… – подтвердил Нуржан.
– Где ты сейчас бухло найдешь посреди степи? – усмехнулся Даулет.
– Можно на соседней ферме самогону купить, – предложил Димон.
– Так до нее километров пятьдесят по сугробам, – заметил Степаныч.
– А у нас трактор есть и солярка, – загадочно улыбнулся Димон. – Я соляру еще летом припас на всякий случай.
С этими словами он вышел из барака. Вскоре вернулся с канистрой.
– А деньги где возьмем? – спросил Димон, и все посмотрели на Даулета.
– Базара нет, – улыбнувшись, он встал, порылся в рюкзаке, выудил несколько купюр.
Троица отправилась в путь. Время от времени останавливались и сменяли друг друга за рулем. Лучше всего управлял трактором Нуржан, у него был опыт работы на бульдозере. Даулет с Димоном не всегда могли удержать руль, вихляли и проваливались в сугробы. Все трое громко пели и веселились, как дети, пока не добрались до магазинчика на соседней ферме. На двери висел огромной замок. Они постучались в единственный дом со светящимся окном – и попали на праздничное застолье.
– Проходите, проходите! – пригласил их за стол хозяин дома Тлек.
Он налил им по стопке водки, а когда гости выпили и закусили, спросил:
– Какими судьбами? Кем будете?
– Мы с соседней фермы, – начал было Даулет, но Димон толкнул его в бок, а Нуржан посмотрел на него так, что Даулет осекся.
– Хотели самогонки купить, а магазин закрыт, – ловко перебил его Димон.
– Моя жена – продавщица, сейчас вам отпустит, – Тлек кивнул женщине, разливавшей чай.
Гости дружно встали, Даулет поблагодарил Тлека за гостеприимство. Тот, видимо, хотел что-то спросить, но передумал.
– Приезжайте, всегда рады, – сказал он на прощание.
Мужчины вышли из дома и проследовали вместе с продавщицей к магазину.
Вскоре они, довольные, с тремя большими и одной маленькой бутылкой самогонки, отправились в обратный путь. Теперь не сменялись, Нуржан вел трактор всю дорогу: хотелось поскорее добраться до дома. Даулет поймал себя на мысли, что барак стал родным и для него.
– Человек ко всему привыкает, – произнес он вслух.
– Это ты к чему? – спросил Нуржан, но не получил ответа.
По приезде Нуржан первым делом зарыл в сугроб возле барака маленькую бутылку.
– Это на утренний опохмел, – сказал он.
Они не спеша распили первую бутылку, закусывая и беседуя. После второй никто друг друга уже не слушал и не слышал. Димон порывался танцевать, Нуржан бесконечно обвинял во всех грехах и материл Казбека, а Степаныч тихо под нос бубнил какую-то песню. Когда Даулет пошел спать, Дима открывал третью бутылку.
Даулет проснулся среди ночи от раскатистого храпа. В комнате было светло от яркого снега за окном. Нуржан с Димоном спали на своих кроватях. Нуржан, лежа на спине, громко храпел. Даулет тронул его за плечо, тот повернулся на бок и затих. Степаныч скрючился на полу возле печи, видимо, уснул за столом. Даулет приподнял его за плечи, чтобы отвести к кровати и уложить, но Степаныч сердито заворчал и оттолкнул его. Даулет подсунул ему под голову подушку, укрыл одеялом и вышел на улицу.
Под ногами искрилось. У Даулета возникло ощущение, словно он упустил что-то. Пропустил первый снег нового года. Какая глупость! Он приоткрыл и проверил загон с баранами, потом загон с лошадьми. Животные мирно спали. Только потом Даулет посмотрел на часы. Половина пятого. Он вернулся в барак, подбросил в печку угля и снова лег спать.
Проснулся он от громкой брани. Открыв глаза, увидел, как в комнату влетел Димон и пнул Степаныча в бок.
– Ты что делаешь? – воскликнул Даулет, вскочив с кровати.
Потом ввалился Нуржан и тоже с размаху пнул Степаныча прямо в живот. Тот ахнул и согнулся. Теперь эти двое вместе, с остервенением избивали Степаныча.
– Мужики, стойте, – прокричал Даулет, но те не слушали.
Даулет подбежал и схватил Нуржана за руку.
– Не мешай, по-хорошему прошу, не мешай, – злобно процедил Нуржан. – Он крыса.
– Что случилось? За что? – гремел Даулет.
– Он чекушку нашу выпил, крыса! – выпалил Димон, продолжая пинать Степаныча.
– Чекушку на опохмел, сука! – прошипел Нуржан.
– Это я ее выпил, – выпалил первое, что пришло в голову, Даулет.
Они остановились на мгновение и уставились на него.
– Врешь! – сказал Нуржан. – Вон бутылка, – и он указал на валявшуюся возле Степаныча чекушку.
– Так он не знал, что это на опохмел. Его там не было, когда ты ее прятал, – настаивал Даулет.
