Парень с первого дня обратил внимание на Кумара. Вытянутое бледное лицо и пытливые глаза, как у отца на фотографии. Димону нравилась его привычка сидеть на корточках и, сузив глаза, выпускать дым от папиросы. Разговаривал он тоже как отец, медленно, мягко и уверенно растягивая слова. Рядом с Кумаром Димон чувствовал себя в безопасности.
Вот уже несколько месяцев Олжас не мог дозвониться до Даулета. Осенью отправил ему заказное письмо, пригласил на свадьбу внука. Даулет письмо принял, лично расписался, но на свадьбе так и не появился.
С тех пор как Олжаса перевели по службе в северную столицу, Даулет отдалился от их семьи. Первое время часто звонил, поздравлял с праздниками. Но последние несколько лет выходил на связь все реже. Первой забила тревогу Рабига:
– Даулетжан перестал звонить, на свадьбу не приехал. На него это не похоже. Не приключилось бы с ним чего!
Олжас начал звонить по всем имеющимся у него телефонам. На работе сказали, что Даулет уже два года как уволился. Мобильный был отключен, по домашнему номеру никто не отвечал.
Вдобавок ко всему Олжасу приснился старик Жакен. Будто сидит он в камере и ждет смертного приговора.
Утром обеспокоенный Олжас пересказал сон жене.
– Жаке наказал нам за внуком присмотреть, а мы его упустили, – всплеснула руками Рабига.
– Так ведь мужику за тридцать, не ребенок уже, – оправдывался Олжас.
– Не ребенок, конечно, но близкий нам человек, и кроме нас у него никого нет. Надо его найти, чувствую, беда с ним случилась, – озабоченно качала головой Рабига.
Придя на работу, Олжас первым делом вызвал помощника и велел срочно разыскать Даулета. В течение дня Олжас никак не мог сосредоточиться: не давал покоя сон про старика Жакена.
Тукенов первым увидел ориентировку на Алтаева Даулета и не стал показывать ее начальнику: сам доложил по указанному телефону.
Лейтенант работал под началом Мухтарова второй месяц, и начальник не всегда посвящал его в свои планы. Но накануне Тукенов случайно подслушал его разговор с каким-то Маке. Вернувшись вечером на работу дописать отчет, лейтенант с удивлением обнаружил там начальника. Мухтаров был изрядно пьян и даже не заметил заглянувшего к нему в кабинет подчиненного.
Капитан чуть ли не кричал, жалуясь собеседнику на плохую слышимость, потом включил громкую связь и прикрыл дверь. Но Тукенов все прекрасно разобрал.
– Вешайте все на Алтаева, – раздался голос из трубки.
– Ясно, Маке. Что с бичами делать?
– Пусть на Алтаева все валят. Освободи их и доставь обратно на ферму, работать некому. Казбек с трактористом зашиваются. Там, между прочим, и твоя скотина содержится.
– Хорошо, Маке, как скажете, – согласился капитан. – А что насчет Казбека?
– Позже поговорим! – грубо оборвал его Маке.
Лейтенант видел, как сжал от злости кулаки Мухтаров. Тукенов знал: капитан имеет виды на ферму Казбека.
Даулет лежал на нарах, согнувшись, каждое движение отдавалось болью в голове. В последний раз Мухтаров допрашивал его один, крепко пьяный.
– Пиши, сука, признание! Твоя вина уже доказана, свидетели подтвердили, – орал он.
– Зачем тебе признание, если вина доказана? – ухмыльнулся Даулет.
Перед допросом с Даулета не сняли наручники. В какой-то момент капитан обошел его, встал сбоку и неожиданно врезал кулаком прямо в печень. Даулет свалился на пол и только попытался встать, как Мухтаров пнул его в живот. Потом ударил по голове. Даулет вспомнил, как Степаныч закрывал обеими руками голову, когда Димон с Нуржаном избивали его. Надо беречь голову.
Об этом говорил и Аскар, рассказывая, как его пытали в СИЗО, выбивая показания. Как били бутылкой по почкам, так что он потом еще долго мочился кровью. Но самое страшное его воспоминание – как надевали на голову полиэтиленовый мешок, концы которого медленно скручивали вокруг шеи. Как он терял сознание и сам не помнил, как оказался на полу. Как потом били по голове. Аскар говорил, что с тех пор при малейшей опасности всегда прикрывает руками голову. Надо беречь голову!
Даулет услышал приближающиеся шаги, почувствовал через решетку чей-то взгляд. Он с трудом повернул голову к двери и попытался встать.
Снаружи загремели ключами. Щелкнул замок, и со скрипом открылась дверь.
– Это Мухтаров вас так избил?
Даулет узнал голос лейтенанта и удивился его вежливому тону.
– Лежите, лежите, я врача к вам вызвал, сейчас осмотрит, – заботливо продолжил он.
Даулету все же удалось приподняться на кровати и сесть.
– Это вы так с Мухтаровым в доброго-злого полицейского играете? – скривил он от боли рот.
– Нет, вы неправильно поняли, – Тукенов подошел к нему вплотную и посмотрел в глаза. – Вам привет от дяди Олжаса.
Даулет с облегчением выдохнул и спросил:
– Димон с Нуржаном действительно на меня показания дали?
– Они же как бараны, что им скажут, то и делают, – пожал плечами Тукенов.
– Для вас все бараны! – с досадой отвернулся от лейтенанта Даулет.
